ISSN: 2218-7774

Н А У Ч Н Ы Й    П О Т Е Н Ц И А Л

Научный журнал. Издаётся с 2010 года


КОЛЕСНИЧЕНКО Людмила Владимировна, КРАСИЦКАЯ Нина Степановна

СТРУКТУРА И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КОНЦЕПТОВ: КОНЦЕПТ «ВОЙНА»

В ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ


КОЛЕСНИЧЕНКО Людмила Владимировна

старший преподаватель кафедры лингводидактики

КРАСИЦКАЯ Нина Степановна

старший преподаватель кафедры лингводидактики

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


Статья посвящена вопросам структуры концепта «война» и методам его исследования. Особое внимание уделяется формированию индивидуального концепта «война» в условиях глобального кризиса. В основу исследования   положен свободный цепной ассоциативный эксперимент, проведенный среди студентов 17-18 лет – жителей ДНР.

Ключевые слова: лингвокультурология, концепт, структура концепта, методы исследования, индивидуальный концепт.


В когнитивной лингвистике – относительно новом лингвистическом направлении  – основной категорией является понятие «концепт». Вслед за когнитивистами в лингвокультурологии, которую некоторые ученые рассматривают как  часть когнитивной  лингвистики, другие же – как самостоятельное направление, также приняли термин «концепт» в качестве основного, хотя понимали его иначе. Для представителей когнитивной лингвистики главное в концепте – связь языка и мышления с присутствием национально-культурного компонента; для  лингвокультурологов «концепт» выражает связь языка и культуры. Разные подходы повлекли за собой и разное толкование сущности концепта. Актуальность данной работы состоит в том, что, опираясь на наше понимание сущности концепта, его структуры и методов исследования, мы попытались проанализировать концепт «война» и его формирование в индивидуальном сознании языковой личности в условиях современных глобальных вызовов.


Не будем подробно останавливаться на дефинициях концепта, которые дают такие известные ученые, как З.Д. Попова, И.А. Стернин [4], В.И. Карасик [3] и др. Нам близко понимание сущности концепта Ю.С. Степановым, который указывает прежде всего на то, что значение слова и концепт неидентичны. Значение слова, по Ю.С. Степанову, это объем понятия, дающий самое общее представление о предметах. В концепте же заключено содержание понятия – совокупность общих и существенных признаков, соответствующих определенному предмету или классу предметов. Таким образом, слово своим значением в языке представляет лишь часть концепта. Кроме того, концепты слов, функционируя в определенной среде, насыщаются знаниями, опытом, культурой индивидов, поэтому, по утверждению Ю.С. Степанова, представляют собой единство содержания слова и национально-культурного компонента. Подытоживая свои размышления о концепте,  Ю.С. Степанов пишет, что «концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека…» [5, с.40]. Для Ю.С. Степанова «концепты не только мыслятся, они переживаются <… > Концепт — основная ячейка культуры в ментальном мире человека» [5, с.41]. Цель нашей работы – попытаться исследовать структуру концепта «война» как в национальном, так и в индивидуальном аспектах в условиях современных вызовов.


Остановимся на проблемах структуры концепта и методов его изучения, так как без их четкого понимания невозможно исследовать интересующий нас концепт. Однако как нет единого, признанного всеми учеными определения дефиниции концепта, так нет среди них и единого понимания его структуры и методов исследования. Ю.С. Степанов, подчеркивая сложность структуры концепта, утверждает, что структура концепта представляет  собой слои, первый из которых выражает основной, актуальный признак; второй – совокупность дополнительных признаков; третий слой – внутренняя форма, проявляющаяся во внешней форме, которая содержит первоисточник смысла [5, с.44 ].


Резюмируя вышесказанное, можно сделать следующий вывод: при исследовании какого-либо концепта необходимо обращаться к истории, этимологии, лексикографическим источникам, с помощью которых может быть определен основной, актуальный признак концепта, и ассоциациям.


Исходя из своего понимания структуры концепта, Ю.С. Степанов предложил следующую систему методов исследования: метод определения  внутренней формы имени концепта; исторические (применимы к пассивному слою), социальные (применимы к активному слою) и экспериментальные методы, при помощи которых это явление исследуется в условиях речевой практики. Таким образом, описывая какой-либо конкретный концепт, нужно использовать все методы в совокупности, выявить лексико-семантические элементы концепта, обозначить их взаимосвязи, опираясь при этом на различные словари, тексты и метафористику.


Концепт «война» относится к базовым концептам русской культуры. Непростая история русского народа, наполненная ожесточенной борьбой за выживание  и сохранение государства, сделала концепт «война» значимым как для отдельной языковой личности, так и для всего лингвокультурного сообщества.


Словари С.И. Ожегова, Д.Н. Ушакова, а также Большой энциклопедический словарь русского языка дают практически одинаковое пояснение слова «война»: война - это «вооруженная борьба, боевые действия между племенами, народами, государствами <…>; конфликтные отношения между государствами экономического и идеологического характера; состояние вражды <…>; соперничество» [2, с.328].


Один из авторитетнейших этимологических словарей словарь М. Фасмера уточняет: война – общеславянское слово, образованное от существительного «вой» – «воин»; в разных славянских языках имеет значение «покорить», «преследовать», «стремиться», родственно латинскому venari – «охотиться» [6, с.335].


Итак, с помощью словарей мы попытались, в соответствии с теорией  Ю.С. Степанова, определить активный слой структуры концепта «война» и его внутреннюю форму.


Во втором, пассивном, слое концепт существует только для отдельных – иногда значительных по количеству -  социальных групп. Синонимический ряд ключевого слова позволяет выявить дифференциальные признаки, расширяющие семантическую базу концепта. Словарь синонимов З.Е. Александровой предлагает 14 синонимов слова «война»; вот некоторые из них:  «бой» - это не просто военные действия, а  ограниченные во времени и пространстве военные действия - вступить в бой; наступательные бои. «брань» - война, битва; имеет устаревшее значение и может быть понято только ограниченным кругом лиц [ 1].


Афоризмы и паремии вносят национально-культурные элементы в основное значение ключевого слова концепта. Что касается концепта «война», то пословицы и поговорки о войне позволяют выделить дополнительные признаки изучаемого концепта; кроме высочайшей степени вражды и ненависти, появляются: ощущения  беды, горя, потерь («Воин воюет, а детки горюют», «Война не лечит, а калечит», «Война хуже чумы», «Война напечет вдов и сирот»), мужества, упорства («Если по-русски скроен, и один в поле воин», «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет»), верности долгу,  уверенности в победе («Храброго пуля боится, храброго штык не берет», «За край свой насмерть стой»), отчаянной смелости, даже бесшабашности («Пуля – дура, штык – молодец»).


Словари разных типов, отражая многие стороны содержания концепта, все же дают мало информации эмоционального  и оценочного характера, которая формируется прежде всего на уровне отдельного индивида. Индивидуальный концепт – самый подвижный, постоянно меняющийся под влиянием информации, поступающей в сознание  извне, и  как бы «пропитанный» эмоциями, которые вызывает эта информация. Однако нельзя утверждать, что индивидуальные концепты ограничены только своим, собственным, пониманием содержания концепта, так как каждый индивидуальный концепт формируется на основе  целостного восприятия  картины мира благодаря уже имеющейся информации. Индивидуальный концепт зависит от уровня культуры и образования личности: чем они выше и чем тоньше психо-эмоциональная организация мыслительной деятельности человека, тем богаче его индивидуальный концепт.


Нам показалось интересным пронаблюдать, какие изменения происходят в содержании концепта «война» в индивидуальном сознании людей, для которых война стала повседневной реальностью. С этой целью был проведен свободный цепной ассоциативный эксперимент среди студентов – жителей Донецка и других городов ДНР. В эксперименте принимали участие 84 молодых человека 17-18 лет. Они должны были ответить на вопрос, какие ассоциации вызывают у них слово «война»? Участники эксперимента не были ограничены во времени, хотя следует отметить, что все респонденты справлялись с заданием в течение 10-15 минут. В результате эксперимента было  получено 762 лексические единицы, 90% из которых словоформы, 10% - словосочетания.


Поскольку известно, что концепты формируются в сознании индивида с помощью непосредственного чувственного опыта, мыслительной деятельности, языкового общения и процессов самостоятельного познания, мы предположили, что концепт «война» хорошо знаком испытуемым благодаря информации, полученной извне – из книг, фильмов, телепередач,  школы,  различных мероприятий, посвященных прежде всего теме Великой Отечественной войны. Разумеется, эта информация часто сопровождается яркими образами, и чем ярче эти образы, тем  сильнее впечатление, остающееся  в сознании языковой личности. Военные события последних трагических лет, свидетелями которых, - а иногда и невольными участниками – были испытуемые, расширили семантическое поле пассивного слоя  концепта. Теперь в нем появились слова-смыслы, вызванные ассоциациями, которые связаны  с личным опытом или, если не связаны с собственными ощущениями, являют  собой своеобразную реакцию  на то, что очень близко, рядом, и чем буквально «пропитан окружающий воздух».


Исходя из этих соображений,  мы попытались проанализировать лексику, полученную в результате эксперимента, с точки зрения способов возникновения у информантов слов-смыслов, входящих в концепт «война», и частотности ее употребления. Вся лексика была разделена на три группы: первая группа - это лексика, входящая в концепт «война» и сформировавшаяся в сознании индивида с помощью посредника (школа, книги и т.д.) на основе исторических фактов. Вторая группа - лексика, возникающая в сознании человека в результате собственных ощущений, восприятий и представлений  и связанная с реальной действительностью: ведь впечатления от взрывов снарядов, увиденных на экране, как бы талантливо ни было созданное произведение, значительно уступают образам, возникающим в результате увиденного и услышанного воочию. И, наконец, третья группа слов-смыслов, которые в одинаковой мере можно отнести как к первой, так и ко второй группе.


Среди лексики, отнесенной нами к первой группе, наиболее часто упоминаются: Великая Отечественная война - 8 раз, І и ІІ Мировые войны – 4 раза, СССР – 4 раза,   нападение – 4 раза,  День Победы – 5 раз.


Вторая группа значительно более многочисленна. Пассивный слой концепта «война» у участников эксперимента пополнился словами-смыслами: Донбасс – упоминается 7 раз, война на Донбассе – 5 раз, Донецк – 5 раз, ополчение – 6 раз, ополченцы – 8 раз, подвалы – 11 раз, камуфляж – 4 раза, грады – 5 раз, берцы – 4 раза.


Интересно отметить, что слово «бомбоубежище», больше знакомое по книгам, фильмам и рассказам о Великой Отечественной войне, употреблено трижды, а «подвалы», которые у нас используются в качестве бомбоубежищ, - 11 раз.


К третьей группе отнесены слова, которые активно используются для характеристики концепта как в исторической перспективе, так и для событий, происходящих в настоящее время. Вот некоторые из них: окопы, раненые, враг, противник, потери, огонь.


Итак, индивидуально-личностный концепт – это концепт отдельной языковой личности. У людей, находящихся в похожих жизненных обстоятельствах, в сознании возникают, как реакция на эти обстоятельства, похожие, близкие образы, которые, становясь основой для слов-смыслов, обогащают концепт новыми признаками. Например, для людей ДНР «подвалы» - это прежде всего место, где можно спрятаться от обстрелов, а уж потом помещение для хранения овощей и фруктов. Но, только становясь принадлежностью коллектива, они могут оказать влияние на семантическое поле группового или национального концепта.


Подведем итоги. Разделяя точку зрения Ю.С. Степанова на сущность концепта, его структуру и методы исследования, мы попытались определить объем содержания национального концепта «война».


Свободный цепной ассоциативный эксперимент, проведенный среди молодых людей 17-18 лет – жителей ДНР,  позволил выявить трансформацию этого концепта  в индивидуальном сознании человека  под влиянием реальной действительности в условиях глобальных вызовов: личные ощущения, восприятия и представления создают, несомненно, чрезвычайно яркие образы, которые и являются основой для формирования дополнительных признаков концепта, расширяя его семантическую базу. Однако если новые слова-смыслы не становятся принадлежностью большой группы людей, они остаются в семантическом поле концепта отдельной языковой личности.

 

ЛИТЕРАТУРА

1.Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. [Электронный ресурс] – URL: https://synonymonline.ru/Во (дата обращения 27.05.2020).

2.Большой энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров; - 2-е изд., перераб. и доп.  - М. : Большая Рос. эн¬икл., 2004. - 1457с.

3. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В. И. Карасик.  Волгоград: Перемена, 2002. - 477с.

4.Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика.- М.: АСТ: Восток – Запад, 2010.- 314с.

5.Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования.- М.: Языки русской культуры, 1997. - С. 41., 43, 44.

6.Фасмер М. Этимологический словарь русского языка./Под ред. Б.А. Ларина; 3-е изд., стереотип. Т.1. - С.-П.:Азбука. Изд. Центр «Терра», 1996.-573с.


STRUCTURE AND METHODS OF CONCEPT RESEARCH: THE CONCEPT OF "WAR"

IN THE INDIVIDUAL CONSCIOUSNESS OF THE LANGUAGE PERSONALITY


KOLESNICHENKO Lyudmila Vladimirovna

senior lecturer of the Department of linguodidactics


KRASNITSKAYA Nina Stepanovna

senior lecturer of the Department of linguodidactics

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article is devoted to the structure of the concept "war" and methods of its research. Special attention is paid to the formation of an individual concept of "war".

Key words: linguoculturology, concept, concept structure, research methods, individual concept.

© Л.В. Колесниченко, 2020

© Н.С. Красицкая, 2020.     

КОЛЕСНИКОВА Галина Ивановна

ORCID /0000-0002-4760-9839

SPIN-код 5044-8598


ЛОГИКА КАК КРИТЕРИЙ ИССЛЕДОВАНИЙ И ПУБЛИКАЦИЙ В СОВРЕМЕННОМ НАУЧНОМ ПРОСТРАНСТВЕ:

К ВОПРОСУ РЕОРГАНИЗАЦИИ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ


КОЛЕСНИКОВА Галина Ивановна

филолог, психолог, доктор философских наук, профессор,

профессор кафедры философии

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли

имени Михаила Туган-Барановского»

Независимый эксперт по проблемам

сознания и воздействия на него

г. Донецк, ДНР


В статье анализируются нарастающие тенденции в современном российском научном пространстве публикации статей и исследований без соблюдения элементарных законов логики и базовых методологических правил.  Данные тенденции ставят под сомнение  ценность не только конкретных работ, но заставляют задуматься о состоянии российской науки в целом. Истоки, по мнению автора, кроются в системе образования, которая требует реорганизации. Предлагается авторская модель данной реорганизации.

Ключевые слова: наука, практика, логика, законы логики, исследования, публикации, современность, образование, цифровизация.


Логика – наука о правилах мышления. В программе ВУЗов логика при подготовке студентов изучается в крайне редких случая, а там, где логика как предмет включена в подготовку она стоит на 2, 3 курсах, что уже является нарушением логики, поскольку, прежде, чем учить чему-либо, необходимо научить мыслить. В результате, из высших учебных заведений выходят специалисты не умеющие правильно мыслить.  И даже та часть, которая идёт в науку данными навыками, как правило, не обладает.

Однако без соблюдения законов логики и методологических правил сами научные работы/статьи/исследования имеют весьма спорное значение, вернее в научном плане никакого.


Необходимо вернуть логику в науку и практику: законы логики, прежде всего, как минимум, классической логики, поскольку их игнорирование приводит к хаосу в умах и, как следствие, в жизни общества в целом и отдельного человека в частности.

Например, в монографии В.В.Ершова «Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений» [1] одновременно присутствует нарушение законов классической логики и методологических правил написания научных работ.

Для начала вспомним, что цель научной работы – неоспоримое доказательство очевидного (которое было неочевидно до этого времени, то есть до написания научной некой работы «Х»).


Однако, прежде чем перейти к доказательству/опровержению, сформулированному в  цели исследования необходимо опреационализировать базовые понятия что принято делать в первой (методологической) главе. В данной монографии первая глава называется «Право и государство с общенаучных позиций». Казалось бы пока в соответствии с канонами, но параграфы 1.1. ( «Право с позиции теории систем, социального управления и теории информации») и 1.2. («Суд в системе органов государственной власти») разрушают эту иллюзию так недолго продлившуюся, поскольку автор начинает оперировать базовыми понятиями  («право», «закон») не только их не проработав в контексте исследования, но не предоставив определений исходя из которых они применяются, хотя по методологическим канонам требуется не только это следовать, но и аргументировать свой выбор.


Строго говоря, необходимо в процессе написания научной работы 1, формализовать высказывание; 2, разбить на подгруппы; 3, составить словесный граф («да»/ «нет»); 4, дать иллюстрацию  применения/работы понятия (если использовать терминологию  дискретной математики: графы (жизнь) - деревья (частный случай графов). Кроме того, термин должен быть недоступен для изменения, но доступен для расширения.


Нет также в монографии определений понятий «правовое регулирование» и «неправовое регулирование». То есть фактически происходит игра понятиями. Отсюда: подмена понятий с отрывом от содержательного наполнения. Следовательно, это можно рассматривать как манипуляцию с целью «забалтывания» проблемы. Однако, если допустить, что автор не преследовал данной цели, по крайней мере сознательно, а в научном пространстве нет единства мнений по данному вопросу, то это всё равно не отменяет одно из базовых правил научного исследования: опрерационализация понятий и только после этого исследователь получает право ими оперировать в процессе изучения поставленной проблемы.


В контексте новых тенденций в научном пространстве стало модным размышлять о социальных феноменах, помещая их в контекст постмодерна или метамодерна. Например, «Председатель Конституционного суда также высказался о кризисах права в условиях постмодернистского релятивизма и правовой демократии. «Современный кризис права, углубляющийся на наших глазах, имеет свои корни в тех вариантах философствования, которые предъявляет постмодерн. В философии постмодерна нет места таким базовым правовым понятиям, как истинность, объективность, справедливость. В этой философии все мнения имеют право на существование, все одинаково правильны и неправильны, все необязательны не только для других, но и для того, кто эти мнения высказывает», — отметил Валерий Зорькин» [2]. Однако, право, закон по сути своей находятся в мета-позиции по отношению к общественным отношениям, поскольку их основная задача – регуляция данных отношений и начинать дискуссии о том, что есть право и что есть закон в новых условиях постмодерна столь же абсурдно, как размышлять о правилах дорожного движения постмодернистской эпохи, их отсутствии или новом статусе, поскольку это приведёт к авариям на дорогах и человеческим жертвам. И тоже будет, а фактически уже происходит, когда закон и право из априорного служения интересам общества, из объективного эгрегора основанного на справедливости и беспристрастности в результате неуместных эстетствований «на заданную тему», что является прерогативой искусств, в частности, литературы, переводится в сферу субъективного. Право, по определению, должно быть объективным. Основа данной объективности – принцип справедливости (Аристотель) гарантирующий беспристрастность судьи, где беспристрастность понимается как принятие решения  исходя из объективных критериев без индивидуализированной эмоциональной окраски.


Ещё более интересны высказывания автора монографии Ершов В.В на презентации своей монографии в сентябре 2019 года в Крымском филиале Российского государственного университета правосудия в городе Симферополе:  а), «судья должен принимать решения на основании убеждения»;  б), «верховенство закона – спорный термин»; в),  «справедливость и разумность в законе ошибочны, их надо изъять»; г), «нет определения «зло», «справедливость», «добросовестность», «разумность» – никто не может дать».


Рассмотрим данные утверждения сквозь призму законов логики. Решение, принятое на основании убеждения,  будет иметь субъективный характер. Решение облечённого властью должно иметь объективный характер, то есть приниматься на основе только закона и права. В правовом государстве  верховенство закона априорно. Если верховенство права ставится под сомнение, то государство автоматически переходит в разряд внеправового. Если законы принимаются не исходя из разумности и справедливости, то государство перестаёт выполнять свою социальную функцию, как минимум, и как максимум перестаёт соответствовать цели своего создания - достижение всеобщего блага. Понятия «зло», «справедливость», «добросовестность», «разумность» вполне конкретны: зло – потери на материальном, физическом, моральном уровне.  Потери на физическом соотносимы с УК РФ.  Потери на материальном и моральном – с АТК РФ. Соответственно.  Справедливость – соблюдение целостности личности на всех этих уровнях. Задача права и закона – охранять эту целостность и наказывать тех, кто её не соблюдает, возмещать ущерб тем, кто его понёс.


Ещё один пример отсутствия логики. В публикации «"Сильный" искусственный интеллект - наследник человечества. Часть 2» на портале «Научная Россия» [3] Во время интервью Юрий Визильтер, начальник подразделения интеллектуального анализа данных и технического зрения ГосНИИ Авиационных систем, отвечая на вопросы корреспондента об опасностях и перспективах внедрения ИИ, сначала говорит: «А ущерб от ИИ для человека и общества возможен! Он даже может оказаться весьма существенным. Ведь искусственный интеллект, робототехника — это, безусловно, токсичные технологии. Такие же, как химическое производство…». Но далее, через несколько абзацев изрекает «мой ответ — нужно внедрять его (ИИ) везде, где возможно.» — без комментариев, как говориться. И далее: ««сильный» искусственный интеллект — это искусственная личность. У такой искусственной личности, как и у человека, могут и должны быть желания, страхи, намерения, собственное мнение. — Для чего нужна такая искусственная личность? — Вообще-то, она ни для чего не нужна. Сам вопрос некорректен. Зачем нужны вы, зачем нужен я? Зачем нужен каждый конкретный человек? Согласно гуманистической традиции, человек — самоцель и самоценность. В этом и фокус. Если когда-нибудь появится «сильный» искусственный интеллект, то относиться к нему нужно будет как к человеку».  


Установим последовательность рассуждений интервьюируемого: «сильный ИИ», «думающий ИИ» будет обладать  человеческими желаниями, страхами, намерениями; он вреден для человечества, поскольку «искусственный интеллект, робототехника — это, безусловно, токсичные технологии, такие же, как химическое производство»; но «нужно внедрять его везде, где возможно»; ««сильный» искусственный интеллект — это искусственная личность … Вообще-то, она ни для чего не нужна».


Любое изменение должно служить идее прогресса, качественного улучшения и иметь цель («во имя чего?»). И если человеческую цивилизацию заменит цивилизация «сильного ИИ», которого мыслят его создатели как  её «наследника», то в этом проявленном смысле прогресс предстаёт весьма сомнительного свойства, поскольку его конечный результат – исчезновение собственно человека и замена его машиной, но с человеческими страхами…. А это уже регресс. Идея же  оптимизации ради оптимизации невольно вызывает к жизни Форда с его фразой: «Если что-то работает, то это незачем менять».


Ещё пример проблем с логиков в научном сообществе – пренебрежение дефинициями. Достаточно большая часть из них полагает, что, не смотря на то, что дефиниции – вещь важная, но они – предмет договора, полагая, что признак ученого – сомнение и недоверие к авторитетам (в том числе, себе любимому). И в этой позиции мы опять видим нарушение формальной логики, а именно смешение понятий «сомнение» и «чёткость понятий»: их нельзя ставить и рассматривать как равнопорядковые, если, конечно, предмет исследование не заключается в создании нового понятийного аппарата. Если тема иная, то надо операционализировать базовые понятия и переходить к исследованию. Более того, если понятия не оперционализированы, то исследование в принципе нельзя проводить. Не согласны с интерпретаций базовых понятий – тогда проведите исследовании кто, как, когда и почему как их понимал, аргументируйте своё понимание, выйдите на своё определение. Но когда психологи вкладывают в понятия одно, психофизиологи – другое, медики– третье, и т.п. результаты исследования, мягко говоря, сомнительны.


Естественно, что в данном контексте даны лишь отдельные примеры и их цель не умалить достоинство фигурирующих в них героев, но прояснить отдельные тенденции, иллюстрирующие существующее положение дел. Но это только вершина айсберга. Однако если посмотреть в истоки проблемы, то увидим что данная ситуация в «здесь и сейчас» есть результат планомерного разрушения системы образования, предстающий как один из элементов в системе ведения информационных войн [4]. Например, в 40-е годы в Советском Союзе формальную логику изучали в средней школе в восьмом классе. В настоящий момент, как уже указывалось выше, логика включена в систему подготовки специалистов высших учебных заведений и то не на всех специальностях и всего в одном семестре уже 2-3-го года обучения, что само по себе противоречит основам логики, поскольку, прежде, чем научить человека мылить, ему необходимо дать правила мышления, чтобы он мог мыслить правильно. Возможно отчасти ситуация в стране объясняется также тем, что управленцы, в том числе, не обладают данными навыками [5].


Возникают извечные русские вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?». На решении первого  останавливаться не будем. А по поводу второго ответ однозначен: нужна перестройка образования  [6, 7]. И это особенно актуально в свете форсированного перехода образования в цифровой, дистанционный режим, что 1, ведёт и к смене роли преподавателя, когда с позиции объясняющего (тот или иной материал) он переходит в статус консультанта,  (помогающего найти расположение этого материала и понять его); 2, повышению важности наличия у обучающихся поисковой активности и навыков самостоятельного мышления.


Понятно, что данные навыки необходимо вырабатывать  ещё при подготовке к школе или, как крайний вариант, в первом классе на уроках логики. Кстати, в 2010 году был проведён эксперимент в первом классе, который дал превосходные результаты. Однако в данной статье сконцентрируемся на высшей школе, в частности на подготовке гуманитариев в рамках классического университета.


Реорганизация подготовки гуманитариев по типу естественников, в частности, в медицинских институтах: 1 курс – всеобщий – даёт системное видение, после второго – расходятся по факультетам. 1крус 1 семестр. Дисциплины: 1, логика – прежде чем учить, надо научить учиться; 2, латынь – основа всех индоевропейских языков; 3, иностранный язык (разговорный) (тот, который изучали в школе); 4, игра в шахматы; 5, игра в шашки; 6, общий курс философии; 6, общий курс филологии; 7, общий курс истории; 8, общий курс лингвистики (методика и методология изучения языка); 9, методология проектной деятельности (теория).1 курс 2 семестр. Дисциплины: 1, логика – прежде чем учить, надо научить учиться; 2, латынь – основа всех индоевропейских языков; 3, иностранный язык (разговорный) (тот, который изучали в школе); 4, игра в шахматы; 5, игра в шашки; 6, методология научных исследований; 7, проектная деятельность (практика); 8, методика организации и участия в онлайн-конференциях; 9, основы электронных технологий (создание презентаций, видеовыступлений, макетов электронных текстовых изданий).


Также необходимо упразднить факультеты и специальности направлений «управление», «менеджер» и проч, поскольку это не образование. Образование по определению должно быть фундаментальным, а на руководящую должность любого уровня должны назначаться только специалисты с профильным образования имеющие опыт работы в управляемой ими отрасли. Все подобные направления («управление», «менеджмент» и т.п.) – это либо второе высшее, либо курсы повышения квалификации.


Возродить классические факультеты. 1.Философский. 2. Историко-филологический (поскольку не может быть истории вне литературы и литературы вне истории). 3.Лингвистический. 4. Психологии и психофизиологии (поскольку нельзя рассматривать психологию вне связи с физиологией и наоборот).


И самое главное: «Нужно вернуть здравоохранение, образование и культуру на полную дотацию государства… страна, народ которой не здоров, не образован и не культурен, не имеет будущего» [8, с. 114].


Цифровой университет нового поколения должен сохранить фундаментальность образования и осуществляя её новыми средствами достигать основой цели – формирование самодостаточной и саморазвивающейся личности.


ЛИТЕРАТУРА

1. Ершов В.В Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений: Монография. — М.: РГУП, 2018. ISBN 978-5-93916-631-7

2. Пресс-центр КЦ «Петербургский Международный Юридический Форум» 16.05.2019   [Электронный ресурс] Режим доступа: https://www.zhurnalsudya.ru/news/3521/ /// Дата обращения: 30.12.2019

3. Пензина А "Сильный" искусственный интеллект - наследник человечества. Часть 2 /портал «Научная Россия»   [Электронный ресурс] Режим доступа:  https://scientificrussia.ru/articles/silnyj-iskusstvennyj-intellekt-naslednik-chelovechestva-chast-2  Дата обращения: 4.05.2020

4. Колесникова Г.И. Воздействие на сознание в системе ведения сетевых войн: опыт социально-философского осмысления // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований, 2017. Ч.2. №3. С. 311 -314.

5.  Колесникова Г.И., Епифанцев С.Н., Самыгин С.И. Социология и психология управления/ М.: КНОРУС, 2012.  

6. Сафуанов Р. М., Лехмус М. Ю., Колганов Е. А. Цифровизация системы образования // Вестник УГНТУ. Наука, образование, экономика. Серия: Экономика . 2019. №2 (28). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovizatsiya-sistemy-obrazovaniya (дата обращения: 03.02.2020).

7. Колесникова Г.И., Коновалова А.В. Состояние образовательной системы в современном российском обществе: проблемы и решение (или «Кто виноват?» и «Что делать?») // Гуманизация образования, 2018, №3. 134 с. С.9-15.

8. Колесникова Г.И. Социальная политика России: концепция развития личности в 21 веке/Международный научный журнал. 2017. №3. С.112-116.


LOGIC AS A CRITERION OF RESEARCH AND PUBLICATIONS IN THE MODERN SCIENTIFIC SPACE: ON THE ISSUE OF REORGANIZING THE EDUCATION SYSTEM


KOLESNIKOVA G. I.

Doctor of Philosophical Sciences Full Professor, philologist, psychologist,

Professor department of Philosophy

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

independent expert on issues of individual consciousness and impact on it mountain

Donetsk, DNR


The article analyzes the growing trends in the modern Russian scientific space of publishing articles and explores researchers which  were made without observing the elementary laws of logic and basic methodological rules . These trends make things     about the value of individual works and also about the state of Russian science as a whole. The origins, according to the author, lie in the education system, which requires reorganization. The author's model of this reorganization is proposed.

Key words: science, practice, logic, laws of logic, research, publications, modernity, education, digitalization.

© Г.И.Колесникова, 2020