ISSN: 2218-7774

Н А У Ч Н Ы Й    П О Т Е Н Ц И А Л

Научный журнал. Издаётся с 2010 года


Статьи

Подписаться на RSS

ПЕФТИЕВ Олег Владимирович, ОДИНЦОВА Елена Алексеевна

ЗАЩИТА НАРУШЕННЫХ БИОЛОГИЧЕСКИХ  ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА


ПЕФТИЕВ Олег Владимирович

кандидат юридических наук, доцент

доцент кафедры правовых и политических наук


ОДИНЦОВА Елена Алексеевна

кандидат юридических наук, доцент

 доцент кафедры правовых и политических наук

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

 г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматриваются современные проблемы правового регулирования защиты нарушенных биологических прав и свобод человека. Проведен обзор международных правовых систем и норм, регламентирующих защиту человека от не законных посягательств, а также применения мер превентивного характера для защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Ключевые слова: трансплантация, биологические права и свободы, охрана жизни и здоровья, защита прав и свобод человека.


На сегодняшний день в условиях объявленной Всемирной организацией здравоохранения пандемии COVID-19 вопросы правового регулирования биологических прав и свобод человека приобретают особую актуальность. Каждый человек имеет право на здоровье и получение жизненно необходимой медицинской помощи. При этом, эффективная правовая регламентация биологических прав на уровне национальной правовой системы и международного регулирования является необходимым условием для их обеспечения и реализации.


Развитие технологий в системе здравоохранения привело к появлению новых видов общественных отношений, нуждающихся в эффективном правовом регулировании. В то же время, недостаточная проработанность нормативной базы в сфере биологических прав, характерная для Донецкой Народной Республики, приводит к возникновению практических проблем при их реализации гражданами республики. Указанные выше факты, а также высокая социальная значимость исследуемых вопросов обуславливает актуальность темы исследования.


Объектом данного исследования являются общественные отношения в сфере реализации биологических прав и свобод человека в международной и отечественной правовой практике. Предмет исследования – биологические права и свободы человека в современном законодательстве: анализ международно-правового регулирования.


Целью данного исследования является анализ международно-правовой регламентации биологических прав и свобод человека.


Регулирование государством вопросов касающихся защиты прав и свобод человека и гражданина берет свое начало еще XVII в. Так, в 1686 году был издан в Российской империи указ, в котором определялось наказание для врачей и третьих лиц, которые не знали медицинской науки и методов применения медикаментов. Данный акт был первым документом, предусматривающим наказание за противоправные деяния, связанные с лечением пациентов. Медицинская коллегия, а в дальнейшем Медицинская канцелярия во второй половине XVIII века в своих инструкциях предписывали применение строгих мер к врачам, не имеющим права заниматься медицинской практикой. Контроль над деятельностью медиков, практикующих пересадки, с 1803 года осуществлял Медицинский Совет, который был создан в департаменте внутренних дел после ликвидации Медицинской канцелярии.


Государства несут основную обязанность по защите нарушенных прав и свобод человека. Обязательства в области прав человека определяются и гарантируются международным обычным правом и международными договорами по правам человека.


В пункте 1 статьи 2 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах говорится о том, что государства обязаны постепенно добиваться полного осуществления прав, закрепленных в Пакте (URL: http://www.consultant.ru /document/cons_doc_LAW_5429/).


Роль международной помощи и сотрудничества отображена в других документах, таких как Устав Организации Объединенных Наций, Всеобщая декларация прав человека, Конвенция о правах ребенка и т.д.


На конференции Всемирной торговой организации (ВТО) в 2001 году в Дохе была принята декларация о соглашении по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТАПИС) и здравоохранению.


Обязательство выполнять права человека, требует от государств принятия соответствующих законодательных, административных, бюджетных, судебных, пропагандистских и других мер для полной реализации права на здоровье. Государства должны, например, принять национальную политику в области здравоохранения или национальный план здравоохранения, охватывающий государственный и частный секторы; обеспечить предоставление медицинской помощи, включая программы иммунизации против инфекционных заболеваний и услуги, направленные на минимизацию и предотвращение дальнейшей инвалидности; обеспечить равный доступ для всех к основным детерминантам здоровья, таким как безопасное и качественное питание, санитария и чистая вода; необходимо, чтобы инфраструктура общественного здравоохранения обеспечивала предоставление репродуктивных услуг квалифицированными специалистами; а также предоставлять информацию и консультации по вопросам, связанным со здоровьем, таким как ВИЧ/СПИД, бытовое насилие или злоупотребление алкоголем, наркотиками и другими вредными веществами.  


Государства несут обязанность уважать, защищать и поощрять права людей, проживающих на их территории.


Каждый нормативно-правовой акт, регулирующие конкретные направления медицины имеет в своем содержании статьи, регулирующие ответственность за нарушение предписанных норм.


Так, например, в законе РФ «О трансплантации органов и тканей человека» говориться о запрете продажи органов и тканей учреждениями, которым дозволено, в соответствии с законодательством, проводить операции такого рода.   Как у донора, так и у реципиента есть право на то, чтобы сведенья о них не были разглашены, поэтому закон предусматривает в статье 14 ответственность за распространение такой информации от работников клиники (URL:http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_4692/5ed9a8d21719c7a0918 _bbcd03c5818e07949225d/).


В настоящее время стал актуальным вопрос, касающийся одного из благ человека и общества в целом: охрана жизни и здоровья, а также защита прав и свобод лиц в этой области. Такое особое внимание обусловлено тем, что перемена климата, неблагоприятная всемирная экологическая ситуация пагубно влияет на состояние иммунитета общества, что в последствии привадит к неизбежному обращению в поликлиники, деятельность которых регулируется правовыми актами в зависимости от направления медицины.  Так законодатель выбирает приоритет в данной сфере, который направлен на удовлетворение в полной мере прав и свобод личности.


Если говорить о том, что приемы и способы для лечения заболеваний улучшаются, чуть ли не каждый день, появляется необходимость в том, чтобы создать универсальные правовые нормы, которые бы точно могли гарантировать защиту прав и свобод клиентов (пациентов).


Так, на практике осуществления трансплантации возникают проблемы, связанные с уголовно-правовым аспектом пересадки, а точнее самой процедуры, ее законности, наличие согласие будущего донора или его родственников, квалификации злоупотреблений должностными полномочиями.  


Некоторые государства своим преимущественным направлением в трансплантологии считают именно его юридический аспект, а точнее вопрос, касающийся правовой ответственности в результате не сложившейся операции по пересадке органов.  


Принимая во внимание тот факт, что в этом направлении хирургической деятельности вероятны отдельные виды злоупотребления своими полномочиями, которые приводят к нарушению законных прав и свобод других лиц следует создать правовую преграду, которая бы защищала конституционные права человека в сфере охраны жизни и здоровья. Так, в данной области важное место будет занимать уголовное право со своими регулятивными и предупредительными функциями.


Юристы англосаксонской системы права обращают внимание на то, что даже разработка норм, строго регулирующая данную сферу, никак не может устранить или ограничить возможность злоупотребления своими полномочиями врачей, медицинского персонала и третьих лиц.  Исходя из этого, возникают общие проблемы, как морально-социального характера, так и правового.


Европейским парламентом был оглашен перечень стран, в которых стремительно развивается незаконная продажа органов человека. Украина, Россия, Эстония, Румыния попали в этот список, также обвинения были выдвинуты против государств, находящихся в Центральной Азии.


Нелегальная трансплантация органов является значимой проблемой во всем мире, пути решения которой не реализовываются в полной мере. Пересадка органов и тканей признается незаконной, если:

1. отсутствует свободное информированное согласие донора на проведение пересадки;

2.  в возмещение органа или ткани донором была получена финансовая выгода;  

3. финансовая выгода была получена третьим лицом (URL: https://base. garant.ru/71221344/).


Такие признаки определяются Конвенцией Совета Европы, нормы которой направлены против торговли органами человека. Так же этот документ определяет отягчающие обстоятельства, которые учитываются при определении санкции за противоправные действия в области трансплантации человеческих органов, к ним относятся   следующие:

- причинение потерпевшему смерти или причинение существенного вреда его здоровью;  

- злоупотребление должностным положением;  

- совершение преступления в составе преступной организации;

- судимость за аналогичное преступление;

- совершение преступления против ребенка или иного особенно уязвимого лица.


Стамбульская декларация о трансплантационном туризме и торговле органами содержит в себе не только норму о запрете купли-продажи органов человека, но и воспрещает любую форму рекламы, пропагандирующую продажу органов и действия, направленные на коммерциализацию трансплантологии.


Помимо этого, новым направлением в извлечении прибыли от торговли органами следует считать трансплантационный туризм, цель которого заключается в поездках в другие государства для осуществления купли - продажи внутренних органов, для пересадки органов, что также является незаконным и влечет гражданскую и уголовную ответственность. Следует отметить, что субъектами уголовной ответственности являются физические и юридические лица. К физическим лицам также относится сам реципиент, согласившийся на проведение трансплантации, зная о незаконном изъятии органа у донора.


В некоторых случаях за совершение сделок, объектом которых являются человеческие органы, назначается пробация, то есть  помещение лица под надзор представителя органа государственной власти, однако такая процедура не отменяет заключения в тюрьме, если лицо было привлечено к ответственности за торговлю органами: супруга, супруги; лица находящегося в тесных эмоциональных отношениях с осужденным; детей, родных и сводных братьев сестер, а также братьев, сестер супруга или супруги; лиц, находящихся под опекой осужденного; лиц с ограниченными возможностями, находящихся в специальных государственных центрах и учреждениях [1] (URL: https://cyberleninka.ru/article/n/praktika-primeneniya-probatsii-v-zarubezhnyh-stranah).


Если говорить о защите прав и свобод человека в сфере стерилизации органов, то, например, согласно ст. L2123-1 Кодекса «О здравоохранении» Франции стерилизация в целях контрацепции может быть проведена только совершеннолетнему лицу, которое выразило свою волю свободно и обдуманно. Такие же критерии для проведения процедуры стерилизации установлены в ЮАР Актом «о стерилизации» 1998 г. № 44 и в Швейцарии ФЗ «Об условиях и процедуре проведения стерилизации лица» от 17 декабря 2004 г. Подстрекательство к стерилизации в Бразилии в соответствии с Законом от 12 января 1996 г. № 9263 запрещено под угрозой наказания. В Сингапуре согласно Акту «О добровольной стерилизации» 1974 г. № 25 принуждение к стерилизации наказывается заключением на срок до пяти лет. Насильственная стерилизация входит в состав международных преступлений согласно Римскому статуту Международного уголовного суда, а также противоречит Женевским конвенциям (URL: https://www.un.org/ru/law/icc/rome_statute(r).pdf).


Приведенные выше примеры свидетельствуют о том, что государства применяют меры превентивного характера для защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина.


Охарактеризовав в работе способы защиты нарушенных биологических прав с целью их возможной имплементации в законодательство Донецкой Народной Республики, к наиболее успешным методам разрешения споров следует отнести институт медиации, пробации, усовершенствование штрафной системы наказания и усиление контроля со стороны государственных органов.


Таким образом, перспективами дальнейших исследований является анализ возможности имплементации элементов зарубежного опыта по формированию эффективного законодательства в сфере реализации биологических прав и свобод человека в практику ДНР.


ЛИТЕРАТУРА

1. Тынынбеков Н.Т. Практика применения пробации в зарубежных странах –URL: https://cyberleninka.ru/article/n/praktika-primeneniya-probatsii-v-zarubezhnyh-stranah


PROTECTION OF VIOLATED BIOLOGICAL DATAHUMAN RIGHTS AND FREEDOMS


PEFTIEV Oleg Vladimirovich

Doctor of Philosophy

Department of Legal and Political Sciences


ODINTSOVA Elena Alekseevna

Doctor of Philosophy

Department of Legal and Political Sciences

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article discusses the current problems of legal regulation of the protection of violated human rights and freedoms. A review of international legal systems and norms governing the protection of a person from illegal transgressions, as well as the application of preventive measures to protect the constitutional rights and freedoms of man and citizen, is carried out.

Key words: transplantation, biological rights and freedoms, protection of life and health, protection of human rights and freedoms.

© О.В. Пефтиев, 2020 

© Е.А. Одинцова, 2020

РОМАДЫКИНА Виталия Сергеевна

НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА: ЛИНГВОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ


РОМАДЫКИНА Виталия Сергеевна

кандидат философский наук, доцент

профессор кафедры философии

 ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли

имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматривается национальная идея как сложный социальный феномен. Как объектная сфера реальности (на примере искусства: художественной литературы), как совокупность философско-политических, идеологических, мировоззренческих установок сознания. Используемый лингвосемантический подход к анализу национальной идеи, позволяет через концептуальные элементы семантики выявить смысловую, сущностную и содержательную стороны данного социокультурного понятия.

Ключевые слова: национальная идея, нация, этнос, народ, всеединство.


Среди огромного разнообразия явлений, понятий, проблем, что являются неотъемлемой частью бытия современного человека, сегодня важно выделить те, что в период кризиса значительно набирают силу и влияют на жизнь наций, народов, обществ. Одним из таких уникальных и чрезвычайно сложных социокультурных феноменов − национальная идея.


В рамках методологической проблематике социальной философии необходимым является философское обоснование данного понятия, а также выявление его сущностных характеристик и их взаимосвязей.


Данная статья посвящена анализу одного из аспектов содержательной стороны национальной идеи как социокультурного феномена, вокруг которого разворачиваются не только публичные обсуждения наиболее значимых общественных проблем, но и дискуссии, дебаты политиков, представителей общественных организаций, ученых, журналистов, содержащих в основе своей суждения беспокойства глубокими социокультурными расколами, несущими деструкцию прежней национально-культурной идентичности, ослабляя исторически сложившиеся традиции народов.


Кроме того, сегодня главным выступает не столько поиск исходных позиций, способствующих научной разработке национальной идеи, которая бы вобрала основные концепции государства на территории геополитического пространства, сколько создание такой стратегической парадигмы в виде общественной интегративной идеологии как мировоззренческой базы для человеческих взаимоотношений, и прежде всего распространялась на становление личности, ее духовность, гражданскую позицию, влияла на формирование ее сознания и самосознания.


Актуальность выбранной темы определяется проблемами поликультурного общества и полиэтнических регионов, будущее которых зависит не только от гармоничного сосуществования всех составляющих общества, но и от национальных ценностей, исторического прошлого и внешнеполитической ориентации, а также от языкового, конфессионального и духовного состояния. А поскольку общество столкнулось с проблемой поиска новой национальной идеи, которая могла бы объединить людей на основе демократических принципов, вопрос значимости данного феномена весьма очевиден.


Степень исследования. Национальная идея как социальный феномен была предметом исследования в различных философских направлениях: в рационализме, в классической немецкой философии (Гегель и его национальная идея объединения германского народа в единое государственное образование).


Одновременно эта проблема актуальна и для отечественной философской мысли, так, скажем, в работах: В. Соловьева,  Н. Бердяева, И. Ильина, Н. Фёдорова.  В трудах выдающихся мыслителей в области этнополитики и этнопсихологии таких как: В. Вернадского, М. Драгоманова, Н. Михновского, А. Чижевского. И это не полный список. Тем не менее, не беря в качестве основной цели нашей работы анализ предыдущих авторов, мы бы хотели остановиться на лингвосемантическом аспекте, который присутствует в различных контекстах: в искусстве (художественной литературе, в социально-политической литературе, в кинематографии); в фундаментальных философских исследованиях; проглядывается в качестве руководящей идеи, ни всегда рационально осмысленной, проговоренной − в журналистике. Для того, чтобы быть строгим по отношению к социально-философскому исследованию нужно точно определить границы этого понятия. Мы полагаем, что границы понятия «национальная идея» достаточно размыты и широки, тем не менее, требуют четко лингвосемантического, смыслового и семантического обоснования.


Целью статьи является выяснение содержания и смыслов в понятии «национальная идея», через многообразные интеллектуальные ориентиры семантики, используя произведения искусства (литературу), философские труды.

Сказанное выше обусловливает постановку задач данной статьи:

– раскрыть сущность содержания понятия "национальная идея";

– рассмотреть изменения интерпретаций этого понятия;

– доказать необходимость формирования национальной идеи как неотъемлемой составляющей нации.


К сожалению, в научной литературе нет общепринятого определения национальной идеи, но вместе с тем, существуют различные подходы к его пониманию, в контексте которых выдвигаются как методологические принципы, так и критерии, пути формирования и условия ее реализации.


Мы придерживаемся той мысли, что национальную идею нельзя изобрести, нельзя выдумать, а можно только выявить [5].


Как известно, национальная идея возникает тогда, когда нация как ее субъект в своём духовном и культурном развитии достигает высокого уровня осознанной уникальности среди других народов мира и наций. Современные исследователи рассматривают национальную идею с философского, исторического, политологического, культурологического и других подходов. Именно этим и объясняется диапазон разночтений, иногда даже противоречивых, что еще раз подчеркивает: выявление национальной идеи включает в себя комплексный анализ.


Исследуя национальную идею на стыки границ гуманитарных и социальных наук, обращаясь не только к лингвистики и философской герменевтики, но и к истории культуры, мы сталкиваемся с динамическими изменениями значений, в которых отражены симптомы трансформаций культурных парадигм, эпистем (систем знаний) и дискурсов.


Наше внимание к конструкциям дискурса обусловлено и еще одной важной причиной: выявление конструктивной роли понятия «национальная идея» позволит нам, с одной стороны − анализировать эпистему как систему смыслов, неподвластную индивиду, а с другой − локализовать и прояснить роль и значение исследуемого объекта в конструировании действительности.


Следовательно, для того, чтобы выявить содержание и смыслы в понятии "национальная идея" необходимо, в первую очередь, определить сущностные характеристики данного феномена, используя лингвосемантический подход. Наше исследование не сводится к определению смысла понятия «национальная идея» только на уровне лексики, скорее на других уровнях языка, таких как: коммуникации и трансляции, включая операции преобразования и передачу сообщений(сигналов, информации, знаний), используя исторические смысловые сдвиги, выражающиеся в смене риторических стратегий, поэтической образности, системы художественных и речевых жанров [6].


В качестве примера вспомним философскую концепцию в творчестве Ф.М. Достоевского. По мнению автора: «русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях» [ 2, с. 37]. Пожалуй, речь идет о любви, сострадании, милосердии, толерантности.  «К числу таких скрытых в русском народе идей – идей русского народа – и принадлежит название преступления несчастием, преступников несчастными. Идея эта чисто русская» [3 , с. 20].


Сострадание и милосердие даже по отношению к преступнику, ощущение ответственности за всё зло вокруг, вера в благотворность и целительность соборности – это и есть, по мнению Достоевского, ценнейшие отличительные качества русского духа. «Их воскресила любовь» – идея знаменитого романа «Преступление и наказание» в уникальной художественно-философской форме выражает «русскую идею».


Идеи, выражающиеся в форме художественных образов, у разных людей вызывают различные и даже противоположные по смыслу значения. И на первый взгляд, художественный образ − это не одна, а комплекс идей, понять, постичь значения которых однозначно очень трудно, но возможно. Хотим заметить, что национальная идея, выраженная в художественной форме, транслирует смысловую нагрузку наиболее понятно благодаря характерным для искусства особенностям выражения и восприятия информации. Не случайным является тот факт, что все религии, а также идеологии, выражающие церковные организации преимущественно используют художественную форму изложения информации. Следует обратить внимание на то, что художественный образ несет в себе обобщение, имеет типическое значение. Если в окружающей действительности соотношение общего и частного может быть различным, то образы искусства всегда яркие: в них сосредоточено концентрированное воплощение общего, существенного в индивидуальном. Сюжеты творческих историй могут быть основаны на реальных событиях, а герои произведений иметь прототипы.


На примере святой, «божеской» любви как неотъемлемой составляющей русского народного духа и важности ее в жизни каждого человека ярко выражена в творчестве Л.Н. Толстого. Знаменитые герои писателя сложными жизненными путями шли к открытию выстраданных и от этого ещё более ценных истин. Левин, герой романа «Анна Каренина», приходит к выводу: «очевидное несомненное проявление божества – это законы добра, которые явлены миру откровением, и которые я чувствую в себе, и в признании которых я не то что соединяюсь, а волею-неволею соединён с другими людьми в одно общество верующих, которое называют церковью» [12, с. 425].


Идея соборной связи всех верующих, легла в основу учения В.С. Соловьёва в лекции «Русская идея», прочитанной и опубликованной в Париже в1888 году, Соловьёв рассматривал человечество как «великое собирательное существо или социальный организм, живые члены которого представляют различные нации» [9, с. 228]. Отсюда следует, что истинная национальная идея заключается в «органической функции», возложенной на тот или иной народ Богом и, по мнению Соловьёва, состоит в том, чтобы «всем сердцем и душой войти в общую жизнь христианского мира и положить все свои национальные силы на осуществление, в согласии с другими народами, того совершенного и вселенского единства человеческого рода…» [8, с. 717].


В своих размышлениях он приходит к выводу, что истинная идея нации − «есть нечто иное, как образ их бытия в вечной мысли Бога» [10, с. 221].


Философ предлагает рассматривать «человечество как великое собирательное существо или социальный организм, живые члены которого представляют различные нации» [10, c. 220], где у каждого народа свое назначение, своя Богом данная миссия и судьба.


Принцип всеединства исповедует и выдающийся русский мыслитель Н.Ф. Фёдоров. По его мнению: «жить нужно не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» [13, с. 166].


Как видим, у Л.Н. Толстого движущей силой духовного единения людей являются законы добра; у Достоевского – страдание и сострадание; у В. С. Соловьева и Н.Ф. Федорова − всеединство, что не противоречит одно другому, а в совокупности подтверждает глубину русской идеи.


Следовательно, если национальную идею выразить в форме художественного образа, то можно утверждать, что национальная идея – неопределенное количество идей, которые называются национальной идеологией народа, мировоззрением, правовыми, религиозными, научными убеждениями.


Теоретическому осмыслению понятия «национальная идея» также уделяют внимание многие ученые и философы, находя в нем все новые и новые конструкции дискурса, что помогает проследить, как меняется со временем смысл и содержание этого понятия.


В современном философском словаре национальная идея – это «проблема смысла бытия данного этноса» [7, с. 313].


В этносоциологическом словаре-справочнике − «это элемент, часть национального сознания» [1, с. 45].


В статье: «Национальная идея российского народа» Телемтаев М. определяет национальную идею как:

− принцип устройства жизни народа;

− принцип устройства жизни, который надо осуществить в будущем;

− конструктивно выраженная мечта о будущем;

− целостный принцип устройства жизни народа, выражающий ум, разум и душу всех поколений народа – предыдущих, живущих, будущих [11].


К этим принципам важно добавить, на наш взгляд, еще два основополагающих, которые регулируют внутри этническую организацию образа жизни русского народа:

– принцип соборности, т.е. духовного единения людей, как в церковной, так и в мирской жизни;

− принцип терпимости, как регулятор в области межэтнических отношений (межнациональных).


По мнению И. Ильина идея нации есть «творческое единение людей в общем и сообща творимом лоне − в национальной духовной культуре, где все достояние родины (и духовное, и материальное, и человеческое, и природное, и религиозное, и хозяйственное) − едино для всех. Национальное обезличение есть великая беда и опасность в жизни человека и народа [4, с. 200].


Как видим, на сегодняшний день понятие «национальная идея» не имеет четкого определения, но вместе с тем, существующее множество определений философов, политологов, социологов, филологов и др. ученых, которые по своей сути едины в том, что национальная идея напрямую связана с вопросами истории возникновения и развития нации, с характеристикой ментальности этноса, с возможностью единения; с исторической миссией и рядом других вопросов, характеризующих народ. Национальная идея осмысливается как систематизированное обобщение таких понятий, как: «национальное самосознание», «народ», «этнос», «нация», «религия». Данный феномен от философских и религиозно-мистических оснований переходит к социально-ситуативному и к конкретно-политическому аспекту своего существования, следовательно, является философской, этнонациональной и государственно-политической категорией.


ЛИТЕРАТУРА

1. Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Краткий этносоциологический словарь-справочник. – Ставрополь:  СГПУ, 1994. – 100 с.

2. Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского : с многочисленными приложениями. − Петроград : Книгоиздательское Товарищество "Просвещение", 1911-1918. − (Всемирная библиотека : собрания сочинений известных русских и иностранных писателей).Т. 18 : Братья Карамазовы : роман в 4-х частях с эпилогом. Ч. 4. – 449 с..

3. Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 томах. СПб.: Наука, 1994. Т. 12. – 448 с.

4. Ильин И. А. Путь духовного обновления // Ильин И. А. Собр. соч. В 10 т. Т.1 / Сост. и коммент. Ю. Л. Лисицы. –  М.: Русская книга, 1993. – 480 с..

5. Орлов И.Б. Национальная идея России в истории мысли // Национальная идея России. Коллективная монография. В 6 т. Т. 1. М.: Научный эксперт, 2012.  - С. 59-79.

6. Понятия, идеи, конструкции: Очерки сравнительной исторической семантики – М.: Новое литературное обозрение, 2019. – Серия: «Интеллектуальная история».

7. Современный философский словарь / Под общ.ред. В.Е. Кемерова и Т.Х. Керимова. – 4-е изд., испр. и доп. − М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2015. − 823 с.

8. Соловьев В.С. Русская идея. Три силы. Талмуд и новейшая полемическая литература о нем в Австрии и Германии.− Директ-Медиа, 2010. –  819 с.

9. Соловьёв В.С. Русская идея // Сборник произведений русских мыслителей. – М., 2004. – 512 с.

10. Соловьев В.С. Русская идея. Сочинения в 2-х т. Т.2. – М.: Правда, 1989. – 735 с.  

11. Телемтаев М. Национальная идея российского народа / Современныеисследования социальных проблем (электронный научный журнал), №1 (09) ,2012. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/natsionalnaya-ideya-rossiyskogo-naroda

12. Толстой Л. Анна Коренина: Роман. Ч. 5-8.− СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2008.− 464 с.

13. Фёдоров Н.Ф. Сочинения / под общ.ред. А.В. Гулыга; вступ. ст., примеч. и сост. С.Г. Семеновой. М.: Мысль, 1982. − 711 c.


THE NATIONAL IDEA AS A SUBJECT OF SOCIO-PHILOSOPHICAL ANALYSIS: LINGUOSEMANTIC ASPECT


ROMADYKINA Vitalija Sergeevna

Candidate of Philosophical, docent,

Professor department of Philosophy

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article considers the national idea as a complex social phenomenon. As an object cave of reality (on the example of art and literature), as a set of philosophical and political, ideological, world outlook attitudes of consciousness. Used linguosementic approach to the analysis of national idea allows using conceptually elements of semantic to identify the semantic content side of this socio-cultural concept.

Key words: national idea, nation, ethnos, people, unity.

© В.С. Ромадыкина, 2020

ПЕТРОВА Елена Игоревна

УДК 101.1::316

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИДЕНТИЧНОСТИ НАРОДА ДОНБАССА


ПЕТРОВА Елена Игоревна

старший преподаватель

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассмотрены, проанализированы и доказаны социально-экономические предпосылки  сложившиеся для формирования региональной идентичности Донбасса, проведён исторический анализ формирования Донбасса как особого региона с собственной уникальной социокультурной средой. Предложена трактовка понятия «региональная идентичность» как часть общей идентичности и проанализированы факторы её формирования.

Ключевые слова: региональная идентичность, этнос, самосохранение, идентификация, общественное сознание, индустриализация, менталитет.


В условиях глобальной трансформации современный мир переживает кризис идентичности. Общественное сознание в эпоху крупномасштабных социальных изменений, не успевает адаптироваться к возникающим практикам. Происходящие изменения в самой основе социокультурных укладов, в привычных способах жизнедеятельности, разнообразные конфликты приводят к потере индивидом привычного восприятия устойчивой целостности мира. Эти условия приводят к актуализации процесса идентификации.


Этнос, как и личность, является рефлексивной системой и обладает идентичностью, несет в себе черты неповторимой и уникальной индивидуальности. Идентичность же концентрируется в истории народа как результат его самосохранения.


Под идентичностью принято понимать свойство человеческой психики в определенной форме выражать индивидом свою принадлежность (соотнесенность) к другим социальным, национальным, политическим, языковым, расовым, конфессиональным и иным сообществам, и отождествлять себя с каким-либо индивидом, являющимся воплощением    общих черт, присущих для той или иной группы.


Региональную же идентичность можно определить, как восприятие индивидом себя как части «воображенного сообщества» (согласно определению Б.Андерсона) [1], которое основано на единстве территории проживания, истории и традиций, ценностных установок и ориентаций, социального и культурного уровня, определенного образа жизни. То есть, региональная идентичность является формой коллективной идентичности, при которой каждый индивид идентифицирует себя в пространстве и времени, соотносясь с внешним миром согласно ценностному, эмоциональному, регулятивному аспектам. И хотя содержание и пути формирования региональной идентичности могут иметь различия, этот феномен базируется на существенных отличиях культурного, языкового, хозяйственного, исторического или религиозного характера между регионами в рамках единого государственно-политического строя.


Анализ зарубежной и отечественной научной литературы по данной проблематике дает возможность отметить особое внимание к ней таких ученых, как Андерсон Б. [1], Губарев В.К.[2], Крутова Л. А. [3], Мамутов В[4], Марчуков А. [5], Пенькова О. Б. [3], Супиков В.Н. [6] и др.


Целью данного исследования является анализ экономических основ становления региональной идентичности народа Донбасса как части Русского мира.


Региональная идентичность имеет универсальную структуру, формируется лишь в социуме, в ходе непрерывного процесса социализации личности и внутренне присуща каждому индивиду. Сам процесс социализации сказывается на формировании у индивида личностных установок и убеждений, которые будучи освоенными человеком в определенный период, воспроизводятся в обществе в целом.


Один из исследователей феномена региональной идентичности В.Н. Супиков, выделяет несколько основных факторов формирования региональной идентичности: генезис и основания регионообразования (исторические, политико-управленческие, социальноэкономические, национально-этнические, культурные; физико-географические и др.);  качество жизни;  ментальность регионального социума; человеческий потенциал региона; вектор развития (включая направление и динамику развития): инновационное, модернизационное, стагнирующее, деградационное  [6]. Следовательно, региональная идентичность является как индивидуально-личностным, так и социально-групповым явлением.


Одной из форм социальной адаптации к новым социальным реалиям стало формирование и усиление региональной идентичности на тех территориях, которые отличались устойчивой историко-культурной, экономической и социальной спецификой. Таковой территорией является территория Донбасса. В пределах этого региона постепенно выстраивается специфическая модель региональной идентичности, имеющая ярко выраженную мировоззренческую составляющую.


Исторически идентичность народов Донбасса сформировалась как вариант русской идентичности и данный феномен находится в настоящее время в явной динамике.

Основной философией Донбасса является труд, живые легенды, сильное осознание общности территории. Описание истории становления данного региона происходит через раскрытие темы народа-труженика, который в условиях нищеты, постоянной опасности для жизни, обусловленной особенностями труда шахтера и металлурга, эксплуатации и наличия сложной  социокультурной среды,  сумел построить в дикой засушливой степи один из самых крупных промышленных центров Европы, создал крупнейшую в Европе агломерацию.


Истоки формирования Донбасса как особого региона можно найти еще в XVIII веке. Именно в это время для создания новой топливной и металлургической базы Российской империи данная территория подверглась значительным экономическим и демографическим преобразованиям.


К этому времени причисляется и начало промышленной добычи каменного угля и черной металлургии. В этот же период впервые было упомянуто название «Донецкий бассейн» (ставшее в сокращенной форме названием края) в статье написанной Е.П. Ковалевским(«Опыт геогнастических исследовний в Донецком горном кряже»), крупным ученым и организатором трех геологических экспедиций по поискам залежей каменного угля, впоследствии ставшим министром финансов России. Развитие угольной промышленности, с которой связаны процессы индустриализации, обусловили специфику данного региона.


Середина XIX столетия ознаменована и началом бурного железнодорожного строительства. Для него необходимы металл и уголь, что имелось в достатке в донецких степях, которые географически находились рядом с азовскими и черноморскими портами.


Уже к началу XX столетия на Донбассе существовало более 300 различных предприятий металлообрабатывающей, химической и пищевой промышленности. Железные дороги создали возможность соединения донецкого угля и криворожской стали, что определило благоприятные условия для развития тяжелой промышленности.


Экономическое становление региона осуществлялось под влиянием трудовых миграций. Во второй половине XVIII века началась масштабная миграция донских и запорожских казаков, беглых крестьян с Левобережной Украины и Юга России. Результатом ее стало то, что уже к середине следующего века население территории современного Донбасса увеличивалось во много раз быстрее, чем в других регионах России. Данный процесс сыграл важную роль в формировании народонаселения региона и оказал огромное влияние на его этническую и культурную основу. Приток русских мигрантов в различные исторические периоды, их преобладание в промышленных центрах Донбасса обусловили превосходство в этнокультурном пространстве края русского языка, русских традиций, русской культуры. За сравнительно небольшой по меркам истории период на территории Донецкого края сформировалась особая общность людей, менталитет и генетическую память которых отличает единение с русским миром и русским началом.


По утверждению донецких историков Л.А. Крутовой и О.Б. Пеньковой, после того как Донецкий край вошел в состав Российской империи (XVIII-начало XIX в.в.) как крупный историко-культурный регион: «Его отличительной чертой было то, что заселение, инфраструктура, образ жизни здесь сформировались на протяжении сравнительно короткого времени. Довольно быстрыми темпами шло его хозяйственное освоение».  Это один из регионов Российской империи, где негативное влияние крепостничества наименее сказывалось на его экономическом развитии» [3, с.55]. Развитие промышленности «<…> нуждалось в большом количестве рабочих. Это обусловило появление в нашем крае новых переселенцев. Со всей Российской империи в Донбасс на заработки приезжали люди. Менялась социальная структура края. Еще более разнообразным стал этнический состав населения. Основную часть жителей Донбасса составил пролетариат. Эта особенность в дальнейшем определила историческую судьбу региона. Промышленная буржуазия и промышленный пролетариат сыграли важнейшую роль не только в экономической, но и политической жизни Российской империи. В 1930-е годы пролетарский Донбасс стал лидером новой ускоренной модернизации отечественной промышленности» [3, с.56]. Процесс индустриализации, стремительное развитие капитализма, социальных групп обусловили полиэтническую структуру населения региона. Не случайно этот индустриальный регион стали называть «Новой Европой» и даже «Европейской Калифорнией» [4, с.78]. В период существования СССР время становления народного хозяйства миграционные потоки направлялись в Донбасс со всех союзных республик. Особенно сильными они были в 20-30 годы ХХ века и в период послевоенного восстановления народного хозяйства. Только за период 1946-1950 г.г. в Сталинскую (Донецкую) область прибыло около 250 тысяч работников из различных республик Союза (Россия, Белоруссия, Молдавия) [2, с.5].  Из этого следует, что в формировании постоянного населения Донбасского региона принимали участие представители десятков этносов. Эта многонациональная масса людей постепенно русифицировалась, потому что языком общения и деловым языком стал русский язык.


Таким образом, ускоренное экономическое развитие Донецкого региона были обеспечены в XVIII-XIX веках вначале Российской империей, а затем и СССР, и он стал одним из достаточно развитых индустриальных регионов.


Стабильное развитие Донбасса и его защиту гарантировали неразрывные экономические и духовные связи с Россией. Так, еще в 1918 году на заявление самопровозглашенной украинской Центральной рады о своих претензиях на земли от Одессы до Харькова, население Донбасса, отстаивая свое право остаться с Россией, поддержало провозглашение Донецко-Криворожской советской республики как составной части Российской Федерации [5].


И сегодня историческая память о событиях тех далеких лет и подвижнической деятельности братьев Корниловых играет важную роль в формировании самосознания жителей региона.  Февраль 2015 года был ознаменован провозглашением Народным советом ДНР преемственности Донецко-Криворожской Республики. Власти современной ДНР абсолютно уверены: Республика — прямая наследница Кривдонбасса, хотя некоторые эксперты и высказывают свои сомнения в правомерности данной преемственности. По словам В. Корнилова наши республики не взялись из ниоткуда, под этим лежит 100-летняя история, фундаментом этого являются и события 1917-1918 годов, и те идеологические и теоретические дискуссии, которые в свое время не были закончены.    Глава ДНР Денис Пушилин отметил: «Это наша история, так же и как первый заложенный камень в фундамент Донецкого металлургического завода, как первый добытый в Донбассе уголь. Это была первая и по-своему успешная попытка Донбасса создать собственное государство. Идея объединения индустриальных районов не утратила своей актуальности и сегодня» (Какую роль Донецко-Криворожская советская республика сыграла в новейшей истории Донбасса [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://news.rambler.ru/ukraine/39121230/?utm_content=news_media&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 09.06.2020). По его словам, ДКР и ДНР объединяют как общие враги — украинские националисты, так и то, что население обеих Республик (ДНР и ЛНР) считает Донбасс неотъемлемой частью Русского мира (Какую роль Донецко-Криворожская советская республика сыграла в новейшей истории Донбасса [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://news.rambler.ru/ukraine/39121230/?utm_content=news_media&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 09.06.2020).


Таким образом, по результатам исследования можно сделать следующие выводы:

1, основой региональной идентичности для Донбасса является не только этническая и языковая идентификация, а исторически определенная социально-экономическая реальность донбасского региона, которая создала своеобразную независимость;

2, собственная региональная идентичность Донбасса создавалась в результате особых условий фабрично-заводского капитализма еще во время индустриализации;

3, сегодняшние реалии становления Донецкой Народной республики неразрывно связаны с  русским миром и русским началом.


ЛИТЕРАТУРА

1.  Андерсен Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / Пер. с англ. В. Николаева; Вступ. ст. С. Баньковской. – М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2001. – 288 с.

2. Губарев В.К. Миф о «коренном» народе: в контексте истории Донбасса // Донецкий кряж. – 2001. – № 418.

3. Крутова Л. А., Пенькова О. Б. Современные подходы к изучению истории Донбасса // Журнал исторических, политологических и международных исследований. – 2015. – №1 (55) – С. 50–59.

4. Мамутов В. Дикое поле – не терра инкогнита. Взгляд на историю нашего края с юга // Проблемы региональной идентичности Донбасса. Сб. аналитических статей / Авторы-составители: Алексей Иванов, Алексей Мартынов. – Донецк, 2011. – С. 68-85.

5. Марчуков А. «Новороссийская идентичность» — необходимость или опасные игры разума? // Информационное агентство REGNUM. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://regnum.ru/news/polit/1869067.html (дата обращения: 09.06.2020)

6. Супиков В.Н. Моделирование социально-экономического развития регионов / В. Н. Супиков // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. – 2012. – № 1 (21). – С. 143–149.


ECONOMIC FOUNDATIONS OF THE IDENTITY OF THE PEOPLE OF DONBASS


PETROVA  Elena Igorevna

Senior lecturer

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


Тhe article considers, analyzes and proves the socio-economic prerequisites for the formation of the regional identity of the Donbass, and provides a historical analysis of the formation of the Donbass as a special region with its own unique socio-cultural environment. The connotation of the concept of "regional identity" as part of a common identity is proposed and the factors of its formation are analyzed.

Key words: regional identity, ethnos, self-preservation, identification, social consciousness, industrialization, mentality.


© Е.И. Петрова, 2020

НАФАНЕЦ Елена Александровна

ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ ОБЩЕСТВЕ


НАФАНЕЦ Елена Александровна

старший преподаватель кафедры философии

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»,

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматривается поликультурное образование в трансформирующемся обществе как необходимое условие для изменения современного общества с учетом сложного процесса взаимодействия всех типов локальных культур для поддержания мирного сосуществования больших и малых наций в условиях интеграции и глобализации.

Ключевые слова: интеграция, глобализация, социокультурный опыт, локальные культуры, поликультурность, диалог культур.


Современное общество характеризуется многообразием представителей различных этносов, народов, наций со своеобразной национальной культурой, разнообразными национальными обычаями, психологическим укладом и менталитетом, что объясняет значимость проблем, связанных с  преодолением некоторых особенностей и сложностей, возникающих во взаимоотношениях и взаимодействии представителей различных  культур. Данные проблемы обусловлены влиянием поведенческих стереотипов, присущих современному трансформирующемуся обществу. Более того, на формирование культуры нравственных отношений накладывает отпечаток национальная особенность каждого этносоциума, своеобразие традиций, обычаев, стереотипов поведения, черты национального характера, складывавшиеся на протяжении всей истории  народа, нации. В сложившихся условиях задача образования состоит в формировании нравственных отношений, основанных на национальных и общечеловеческих ценностях, что в учебных учреждениях с многонациональным составом обучающихся приобретает особую актуальность.


Истоками понятия «поликультурное образование» является концепция мультикультурализма. Свой вклад в  исследование данной доктрины внесли такие философы, как:  Т.П. Волкова [4], Н.С. Кирабаев [6], Ю. Хабермас [14], М. Уолцер [13], У. Кимлика [9], С. Жижек [8], Ч.  Тэйлор [15], Г.А. Короткий [10],  Л.В. Арутюнова [2], А.В. Веретевская [3], Н.К. Гасанова [5]  и др.


Целью исследования является уточнение и обобщение сущности философии образования в контексте его поликультурности.


Философский анализ поликультурного образования в трансформирующемся обществе актуален для понимания социальных процессов и определения проблем, как отдельного индивида, так и социума в целом. Термин «поликультурное образование» не отечественного происхождения. Он является калькой сформированного в западной интеллектуальной культуре в 1970-е годы понятия «multicultural education» [6]. Мультикультурализм далеко не первая социально-философская концепция, которая пыталась связать воедино различия в социокультурном опыте и противоречия в реализации стремлений этносов и социальных групп.


Поиск идеологии, способной на практике решить целую гамму проблем и вопросов, с которыми не справлялись уже существующие доктрины и философские системы, и привел к возникновению концепции мультикультурализма (поликультурности). При этом мультикультурализм понимается шире, чем взаимоотношения этносов и классов   как идеология он направлен на предотвращение риска конфликта культур и «столкновения цивилизаций» [4, с. 87].


Все развитые страны мира относятся к поликультурным и полиэтническим обществам. Культуры стран  мира переживают активную модернизацию, что не проходит бесследно для образования. Наблюдаются кризисные явления в системе  образовании, связанные с нравственным вырождением и утратой творческого подхода общества (элитного меньшинства) к возникающим проблемам. Современная система образования не всегда современна, своевременна и способна давать адекватные ответы  на вызовы современной глобализации, исходя из концепции «вызов-ответ», предложенной английским философом А.Тойнби [12]. Социальные формы общественного развития, такие как рыночная экономика, парламентская республика, правовое государство и т.п. не являются культурно нейтральными. Все это делает очевидным тот факт, что в преодолении кризиса цивилизации, в решении острейших глобальных проблем человечества огромная роль принадлежит образованию.


Поликультурное образование призвано поддержать мирное сосуществование различных наций, больших и малых наций в условиях глобализации. Диалог и взаимодействие различных культур является ведущей идеей поликультурного образования, ведь именно через понимание и осмысление своеобразия своей культуры можно понять всю глубину и разнообразие других культур. Поликультурность основывается на том, что образование в полиэтничном обществе с учетом национальных (этнических) разногласий должно содержать множественность типов, моделей и ценностных педагогических ориентаций, которые будут соответствовать мировосприятию и требованиям различных этнокультурных групп населения.


В современных условиях развития общества поликультурное образование можно рассматривать как новую образовательную стратегию, которая определяет структурно-содержательную организацию учебно-воспитательного процесса, характер преподавания дисциплин и методику воспитательной работы на основе принципов гуманизма, демократизма, культурного диалога, учета культурно-психических факторов развития личности [1].


«Сущность поликультурного образования базируется на:

-социокультурной идентификации личности;

-освоении системы понятий и представлений о поликультурной среде;

-воспитании положительного отношения к многогранному культурному окружению;

-развитии навыков социального общения.


Среди принципов поликультурного образования необходимо выделить следующие:

-воспитание человеческого достоинства и высоких моральных качеств;

-обучение навыкам сосуществования с социальными группами различных рас, религий, этносов;

-воспитание толерантности, готовности к взаимному сотрудничеству;

-устранение противоречий между системами и нормами воспитания и обучения доминирующих наций и этнических меньшинств;

-формирование представлений о многообразии культур и их взаимосвязи;

-осознание важности культурного многообразия для самореализации личности;

-воспитание положительного отношения к культурным различиям;

-развитие умений и навыков взаимодействия носителей разных культур на основе толерантности и взаимопонимания» [11, с.156-157].


Поликультурное образование формирует человека, способного к активной и эффективной жизнедеятельности в многонациональной и поликультурной среде, обладающего чувством понимания и уважения к другим культурам, умениями жить в мире и согласии с людьми разных национальностей, рас, верований.


В этом контексте, важнейшей составляющей содержания общего образования становится культурный компонент в системе воспитания личности. Культура, в том числе национальная, рассматривается как одна из основ, на которой строится содержание образования, так как приобщение к духовным ценностям, накопленным веками, играет важную роль в формировании личности.


Сторонники поликультурности указывают на то, что поликультурное образование имеет значение для принятия решений, которые коснутся действий на всех уровнях образования, включая обучение, администрацию, управление, консультирование, разработку программ, оценку выполнения работы и внутренний климат образовательного учреждения. Таким образом, каждый, кто задействован в этом процессе, должен играть активную роль в осуществлении поликультурного образования. Действия на уровне образовательных учреждений с целью принятия поликультурного образования должны учитывать расу, язык, этничность, привычки и традиции этнических групп во всем глобальном обществе.


Важную роль в поликультурном образовании должно играть и поликультурное воспитание. А.Н. Джуринский выделяет общие цели поликультурного и интернационального воспитания. Данные цели заключаются в понимании других культур, народов, цивилизаций и уважения к ним; в осознании необходимости взаимопонимания и сотрудничества между народами [7].


Чтобы обеспечить поликультурное воспитание в полном объеме, необходимо сделать фундаментальные изменения в концепции и организации образовательного процесса. Эти изменения требуют модификации образовательной системы, которая была в основном монокультурного ориентирования.

Выводы. Мультикультурализм является идеологией, отражающей модель поликультурного общества, основанного на признании интересов и ценностей различных социокультурных сообществ и обеспечении конструктивного межкультурного диалога.


В современном трансформирующемся обществе система образования должна помочь сформировать творческую и прогрессивную личность, способную органично воспринимать изменения в обществе. Необходимо готовить молодежь к жизни в глобальном пространстве, поскольку она включена в огромное количество коммуникаций и подвергается воздействию неконтролируемой информации оказывающих на неё воздействие последствия которого трудно прогнозируемы, следовательно, важно  уделять внимание личностному развитию, формированию самодостаточного человека, который будет к тому же свободно владеть несколькими языками. В условиях поликультурной среды следует направить усилия на разработку поликультурного образования детей на всех уровнях их обучения и воспитания, в том числе и дошкольном. Поликультурное образование требует одновременных изменений на всех уровнях обучения. Эти изменения должны быть неспешными, долговременными и, что наиболее важно, всесторонними.


ЛИТЕРАТУРА

1. Агадуллин Р. Поликультурное образование: методого-теоретический аспект И Р.Агадуллин // Педагогика и психология. – 2004. – № 3. – С. 25-27.

2. Арутюнова Л. В. Мультикультурализм и его модели в современном мире: автореферат дис. кандидата философских наук: 24.00.01. –Москва,2009. – 25 с.

3. Веретевская А. В. Мультикультурализм, которого не было: анализ европейских практик политической интеграции этнокультурных меньшинств: монография. Москва: МГИМО-Университет, 2018.  – 180 с.

4. Волкова Т.П. Теория мультикультурализма как синтез философских концепцій либерализма и коммунитаризма: дис.. канд..филос.наук: 09.03.03/Т.П.Волкова. Мурманск, 2006. – 165 с.

5. Гасанова Н. К. Мультикультурализм в культурной политике. М.: Международный издательский центр «Этносоциум», 2014. – 222 с.

6. Глобализация и мультикультурализм.отв.ред. Н.С.Кирабаев. М.:  

РУДН, 2005.

7. Джуринский А.Н. Поликультурное воспитание: сущность и перспективы развития / А.Н. Джуринский // Педагогика. – 2002. – № 10. –  С.93-96.

8. Жижек С. Интерпассивность. Желание: влечение. Мультикультурализм /С. Жижек. СПб., 2005. –145 с.

9. .Кимлика У. Либеральное равенство / У. Кимлика // Современный либерализм: Ролз, Берлин, Дворкин, Кимлика, Сэндел, Тейлор, Уолдрон / пер. с англ., сост. JI. Б. Макеевой. М., 1998.  – 210 c.

10. Короткий  Г. А. Мультикультурализм как социокультурная парадигма эпохи глобализации: дис. канд. филос. наук. Москва, 2012. – 183 с.

11. Основні тенденції розвитку полікультурного виховання в сучасному світі [Текст] /Н.М.Чернуха, І.С.Бахов // Молодий вчений. 2014. – №1.

12. Тойнби А. Постижение истории: – М.: Прогресс, 1991. – 545 с.

13. Уолцер М. О терпимости / М. Уолцер ; пер. с англ. И. Мюрнберг.- М. : Идея-Пресс : Дом интеллектуальной книги, 2000.  – 159 с.

14. Хабермас Ю. Вовлечение другого. Очерки политической теории / Ю.  Хабермас  под ред. Д. В. Скляднева. СПб. : Наука, 2001. – 415 с.

15. Taylor Ch. The Politics of Recognition // Multiculturalism. Examining the Politics of Recognition / Ed. By Gutmann. Princeton, 1994. – P. 25-73.


PHILOSOPHICAL ANALIS OF POLICULTURAL EDUCATION

WITHIN TRANSFORMING SOCIETY


NAFANETS Elena Alexandrovna

senior lecturer, department of philosophy

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article deals with polycultural education as a necessary condition of transformation of modern society concerning a complex process of interactions of local cultures of all types to maintain peaceful coexistence of large and small nations within the context of integration and globalization.

Key words: polycultural education, integration, globalization, socio-cultural experience, local cultures, multiculturalism, dialogue of cultures.

                                                                                                                            © Е.А. Нафанец, 2020

ИЗМАЙЛОВА Джамиля Ибрагимовна

УДК 101.1::316

ОТЧУЖДЕНИЕ ОТ ВЛАСТИ И ЕГО ПРИЧИНЫ: СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ


ИЗМАЙЛОВА Джамиля Ибрагимовна

старший преподаватель кафедры философии

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»,

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассмотрены возможные причины возникновения политического отчуждения в контексте отчуждения от власти; проанализированы механизмы возникновения политического отчуждения в обществах с различной формой осуществления власти, а именно в диктаторских и демократических обществах.

Ключевые слова: политическое отчуждение, отчуждение от власти, революция, диктатура, демократия.


Философами в разное время было предложено большое количество форм и типологий отчуждения. Обратимся к типологии отчуждения, предложенной социологом П. Сорокиным, как к одной из наиболее фундаментальных и обобщенных. По П. Сорокину все существующие формы отчуждения стоит сгруппировать следующим образом:

– генетическое (биологическое) отчуждения;

– социальное (приобретенное или вторичное) отчуждение [3].


Целью данного исследования является анализ причин и механизмов возникновения политического отчуждения.


Актуальность данного исследования обусловлена, в первую очередь, текущими событиями в политической жизни общества не только на территории стран постсоветского пространства, но и общемировыми тенденциями.


Первые упоминания и анализ идей неравенства и отчуждения от власти мы можем найти в работе Ж.-Ж. Руссо «Об общественном договоре, или Принципы политического права», датируемой 1762 годом. В этой работе Ж-Ж. Руссо заявляет о том, что узаконивание частной собственности и узурпация естественных прав народа государственной властью есть не что иное, как результат сговора между богатыми. При этом философ утверждает, что народ имеет полное право расторгнуть этот договор путём восстания, свержения существующей власти и установления таким образом народного суверенитета [2]. В определении Ю. Хабермаса, политическое отчуждение – это нарушение воссоздания политической власти, которое вызвано потерей мотивации участников жизненного пространства в ее (власти) легитимизации [4]. Политическое отчуждение по Е.А. Ващенко, проявляется в невозможности гражданина влиять на ход и итог политических событий, в восприятии им социально-политических институтов и их норм, как чуждых, а подчас и враждебных интересам человека [6]. Автор данного исследования предлагает понимать политическое отчуждение как утрату связи между государством и обществом, между властью и индивидом в рамках одного политического пространства. При этом, каждому члену общества, будут свойственны такие чувства как неудовлетворенность социальной жизнью, бессилие, разочарование в действующей власти.


Очевидно, что в процессе политического отчуждения участвуют как минимум две стороны: общество и власть. Это означает, что причины и источники такого отчуждения также имеет смысл рассматривать с двух позиций. Причинами отчуждения, по мнению автора, со стороны власти являются следующие:

– элитарность (клановость) представителей власти;

– явные бюрократические настроения;

– открытый политический фетишизм.

Причинами отчуждения со стороны общества могут быть следующие явления:

– утрата социальных идеалов;

– неверие во властные структуры и недоверие действующей власти;

– отсутствие ощущения поддержки со стороны власти;

– психологическая усталость от политической демагогии и откровенной лжи.


Стоит заметить, что на сегодняшний день вовлеченность граждан в политику значительно увеличилась. При этом очевидно, что градус осмысленной политической активности граждан не такой уж высокий. Примерами, подтверждающими данный тезис, по мнению автора, являются все так называемые «цветные революции» (например, события в Грузии 2003 года («революция роз»), в Украине 2004 года («оранжевая революция») и 2014 года («революция достоинства»), в Ираке 2005 года «пурпурная революция», в Киргизии 2005 года («тюльпановая революция»), в Молдавии 2009 года («сиреневая революция»), в России 2011 года («болотная революция»). Заметим, что под «цветными революциями» традиционно принято понимать смену власти с преимущественным использованием массовых уличных протестов. Очевидно, что граждане государства, имеющие чёткую политическую позицию и готовые осмысленно (!) участвовать в политическом процессе не приемлют восстания как способа противостояния узурпации власти. Несмотря на то, что право на восстание задекларировано во Всеобщей декларации прав человека, в вышеперечисленных примерах «цветных революций» такие восстания превратились в явные провокации, подчас заканчивающиеся кровопролитием. Это объясняется следующими причинами отчуждения общества от власти: разочарованием граждан во властных структурах, отсутствием поддержки общества со стороны власти и низким уровнем политической культуры.


Проанализируем механизмы возникновения политического отчуждения в обществах с различной формой осуществления власти.


Рассмотрим механизмы отчуждения в обществе, где формой осуществления власти является диктатура или авторитаризм. По определению И. Кравченко, диктатура – это единовластное и безусловное правление одного лица или политической силы – олигархической группы, клана. При этом современная диктатура, по утверждению И.И. Кравченко, по своей глубинной сути является ничем не ограниченным правлением авторитарного или тоталитарного типа. [1]. С точки зрения политологии диктатура – это форма осуществления власти, при которой правящая группа осуществляет свое правление прямым, директивным путем. Из определения диктатуры очевидно, что при такой форме власти, стремления и интересы меньшинства (в данном случае провластной группы) будут превалировать над стремлениями и интересами большинства (гражданского общества), и это большинство автоматически станет отчужденным от власти и политического процесса. Примерами такой организации власти могут послужить Южная Корея, Таиланд, Чили. При этом авторитарная форма власти может и способна обеспечить многие потребности общества (культурные, экономические и т.д.) кроме одной – потребности участия в политике. Диктатура порождает глубокую пропасть между обществом и властью, при этом каких-либо возможных рычагов для преодоления этой пропасти избегают и государство и общество. Государство – из-за боязни потерять доминирующие позиции; общество – из-за страха репрессий. Таким образом, важнейшей чертой авторитарного (диктаторского) сознания является массовое отчуждение от власти.


Рассмотрим и сравним механизмы возникновения отчуждения от власти в демократическом обществе. В своё время Платон назвал демократию властью нищих, а Аристотель рассматривал демократию в качестве правления большинства бедноты исключительно в собственных интересах. По утверждению Аристотеля, демократия – является одним из трех искаженных политических режимов: если тирания – это искаженная монархия, олигархия – искажённая аристократия, то демократия – это не что иное, как искаженная республика. Принято считать, что в основе демократической формы правления заложен метод коллективного принятия решений с равной степенью влияния участников на исход процесса или его сущностные стадии. Как правило, определение демократии сужают к одному из выделенных признаков: назначение лидеров происходит путем честных и состязательных выборов; народ является единственным легитимным источником власти; общество осуществляет самоуправление ради общего блага [5]. Из самого определения термина «демократия» неизбежно следует тот факт, что в любом случае свободное волеизъявление большинства будет преобладать над мнением меньшинства. То есть это меньшинство и будет отчуждено от власти. Если вернуться к первоисточникам демократии во времена Древней Греции и Древнего Рима, где верховной законодательной и исполнительной властью обладали так называемые собрания, включающие в себя всех граждан города, кроме женщин и рабов, то очевидно, что отдельная категория граждан была отчуждена от власти. Таким образом, в зависимости от масштабов и численности государства, в качестве меньшинства может выступить и многомиллионное количество людей, мнением которых пренебрегают при принятии любых решений даже на самых прозрачных и честных народных выборах.


Итак, исходя из всего вышесказанного, очевидно, что причины возникновения политического отчуждения имеют двойственные истоки: с одной стороны отчуждение исходящее непосредственно от особенностей структур власти, с другой – от гражданского общества.


Проанализировав механизмы возникновения и проявления такого вида социального отчуждения как отчуждение от власти, становится понятным, что при любой форме государственного устройства и осуществления власти процесс отчуждения от нее большего или меньшего количества людей является неустранимым и имманентным. Перспективой дальнейших исследований в этой области является комплексный анализ и разработка возможных механизмов преодоления политического отчуждения – так называемой «деалиенации».


ЛИТЕРАТУРА

1. Кравченко И.И. Диктатура // Новая философская энциклопедия [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document /HASH60441d0e96bcc6b0b3e060 (дата обращения 25.05.2020)

2. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права. [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: https://librebook.me/the_social_contract (дата обращения 25.05.2020)

3. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. / П. Сорокин. – М.: Политиздат, 1992 – 393 с.

4. Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. / Ю. Хабермас – М.: Academia, 1995. – 252 с.

5. Хантингтон Третья волна. Демократизация в конце XX века / Пер. с англ. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2003. - 368с.

6. Politologija dlja vchytelja : navch. posibn. dlja stud. pedagogichnyh VNZ / za zag. red. : K. O. Vashhenka, V. O. Kornijenka. – K. : Vyd-vo imeni M. P. Dragomanova, 2011. – 406 s.


ALIENATION FROM POWER AND ITS REASONS: SOCIAL-PHILOSOPHICAL ANALYSIS


IZMAILOVA Dzhamilya Ibragimovna

Senior lecturer

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article examined the possible causes of political alienation in the context of alienation from power; analyzed the mechanisms of the occurrence of political alienation in societies with various forms of exercising power, namely, in dictatorship and democratic societies.

Key words: political alienation, alienation from power, revolution, dictatorship, democracy.

© Д.И. Измайлова, 2020

МОИСЕЕВА Фарида Ахметовна

УДК 316.77

ИНСТРУМЕНТЫ АРГУМЕНТАЦИИ В КОММУНИКАТИВНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ


МОИСЕЕВА Фарида Ахметовна

кандидат философских наук, доцент

заведующий кафедрой иностранных языков

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В аспекте глобального кризиса современного мироустройства рассмотрены средства аргументации, применяемые участниками социального взаимодействия. Уточнена структура логического и эмотивного компонентов аргументации. Определены инструменты аргументации – контекстный, иллюстративный, модальный. Целесообразность их применения подтверждена примерами из сферы торговли. Указанные инструменты аргументации отнесены к аспекту оценочного суждения. Эффективность аргументации предложено достигать применением полной формы оценочного суждения.

Ключевые слова: социальное взаимодействие, коммуникативная прагматика, аргументация, оценка, контекст, глобализация.


Сегодня все более очевидным становится кризис современной модели мироустройства. Нарушения норм международного гуманитарного права приобретают системный характер, особенно на территориях вооруженных конфликтов. Можно говорить о коммуникативном диссонансе в глобальном информационном пространстве [4]. Для преодоления кризиса современного миропорядка значение приобретает качественное и эффективное взаимодействие между государствами, общественными объединениями, другими представителями социума.


В процессе коммуникативного взаимодействия социальных субъектов его участники аргументируют собственную позицию, с целью сформировать у партнера по взаимодействию требуемое представление о ней. Коммуниканты подбирают аргументы в зависимости от позиции других субъектов взаимодействия и сложившейся ситуации. В таком смысле, коммуникативное взаимодействие социальных субъектов приобретает технологический характер. В процессе производства аргументационного дискурса его субъекты применяют различные инструменты для создания требуемой ситуации и достижения запланированного результата. Однако, инструментарий в технологии социального взаимодействия доныне не рассматривался в научной литературе. Поэтому актуальным представляется исследовать аргументационные инструменты социальной коммуникации.


Цель статьи – уточнить структуру аргументации в социальном взаимодействии. Выделить инструменты коммуникативного взаимодействия и показать их значение для достижения понимания между коммуникантами.


Вопросы аргументации в коммуникативном взаимодействии рассматриваются в работах современных ученых, таких как Г.А. Брутян [1],   Ф.Х. ван Еемерен и Р. Гроотендорст [3], М.М. Новоселов [9], В.И. Шаховский [10] и др. Проведенный нами анализ практики социального взаимодействия субъектов торговой деятельности дает оснований утверждать, что каждый ее участник имеет свое мнение об обстоятельствах, фактах и  событиях,  связанных с предметом этой деятельности. Но представители противоположной стороны на начальном этапе взаимодействия не обязательно разделяют его. Если мнения одних не совпадают с представлениями и ожиданиями других субъектов взаимодействия, то у последних формируется критическое отношение к информационному сообщению, поступившему от представителя стороны-отправителя. Авторы распределяют средства коммуникации на логические и эмотивные, и подчеркивают применение инструментов давления со стороны адресанта в коммуникативном общении [10, с. 122.].


Рассмотрим гносеологическое содержание разногласий, возникающих у участников коммуникативного взаимодействия. С формальной точки зрения информационное сообщение от адресанта составляют факты и обстоятельства, которые по его мнению относятся к предмету совместного социального взаимодействия. Между тем, гносеологическое содержание такого сообщения сводится к оценке фактов и обстоятельств, которые имеют значение для его позиции. При этом, внутреннее убеждение адресанта становится основанием для оценки фактов и обстоятельств, приводимых в сообщении. Лицо, представляющее сторону-адресата, другие участники взаимодействия также оценивают указанные факты и обстоятельства. Тем самым они устанавливают их ценность относительно своей позиции. Поводом к такой оценке становится внутреннее убеждение представителей противоположной стороны. Сопоставляя позицию стороны-адресанта с позициями других участников процесса социального взаимодействия можно видеть, что их разногласия возникают вследствие различной оценки одних фактов и обстоятельств. В случае несовпадения взглядов, сложившихся у коммуникантов относительно предмета взаимодействия, можно констатировать различия содержаний внутреннего убеждения указанных лиц.


Считаем очевидным, что информационное сообщение стороны-адресанта должно иметь такую форму, чтобы быть воспринятым всеми участниками взаимодействия как верное, объективное, однозначное, обоснованное, не вызывающее сомнений. Условием результативности совместной деятельности субъектов социального взаимодействия авторы называют взаимопонимание между ними. Убеждения других лиц через обоснование правильности своей позиции в научной литературе обозначается как аргументация [6]. Ее признают средством социальной коммуникации. Аргументацию можно рассматривать как коммуникативный процесс, в котором реализуется воздействие на адресата с целью устранения несовпадения представлений и убеждений между  коммуникантами относительно предмета аргументации. В ходе аргументации действуют законы логики, что делает коммуникацию упорядоченной и детерминированной. Однако, во взаимодействии между субъектами социальной практики часто встречаются отклонения от логических правил, поскольку в естественном языке, на котором ведется аргументация, существуют различные критерии достаточности аргументов. В реальности для обеспечения убедительности участники взаимодействия применяют, дополнительно к логическим принципам, такие аргументационные средства, как, например, противопоставление и повторение, что увеличивает объем аргументационного высказывания, ссылки на контекст, что способствует уменьшению его объема. Распространенными средствами аргументации считаются также применение модальности, то есть эмоционально окрашенных высказываний, с целью воздействия на чувства стороны-адресата; иллюстративных средств – для улучшения восприятия логического содержания аргументационного высказывания, а также применение других языковых и экстралингвистических приемов.


Возвращаясь к рассмотрению социального взаимодействия сторон можно отметить, что основой аргументации со стороны-адресанта становится оценка фактов и обстоятельств, относящихся к предмету взаимодействия. Оценочный инструмент также относят к аспектам аргументации в социальной практике. Аспекты контекстный, оценочный, модальности, иллюстративный являются важными в аргументировании стороны-адресанта своей позиции.


Так, взаимодействие сторон всегда происходит в контексте как предмета взаимодействия, так и позиций сторон. Поэтому контекст, в котором осуществляется аргументация, для нее приобретает значение. Процесс социального взаимодействия можно рассматривать как процедуру предоставления сообщений, которыми обмениваются стороны. Эти сообщения, воплощенные в речевой форме, приобретают значение коммуникативных актов. Контекстный аспект коммуникативного взаимодействия субъектов, по мнению многих ученых, выполняет важную роль, поскольку от него зависит степень аргументированности сообщения [7]. Современные авторы указывают на контекстную обусловленность прагматического смысла коммуникативных актов [5]. Можно сказать, что контекст сообщений в социальной практике влияет на взаимопонимание между сторонами взаимодействия. Обычная функция контекста заключается в том, что он позволяет уточнить смысл информационного сообщения, восстановить пропущенные части и тем самым сделать его понятным для адресата. Кроме того, контекст понимается как семантическая соотнесенность языковых элементов, соотношение сегментов текста. Общепринято разделять контексты на виды – речевой и экстралингвистический. Типы контекстов могут быть распределены по основаниям, в которых контекст используется адресантом информационного сообщения: а) объективный, который присутствует в сознании участников взаимодействия; б) субъективный, он отражает в сообщении взгляды и убеждения стороны-адресанта. Управление контекстом социального взаимодействия можно считать инструментом воздействия на качество коммуникации между его участниками. По нашим наблюдениям, на речевой объективный контекст социального взаимодействия влияют язык, которым сторонами составляются информационные сообщения, а также терминологическая база процесса взаимодействия. В частности, в текстах документов, которые сопровождают торговую деятельность, отражаются факты и обстоятельства, определяющие позицию сторон, условия и основания для согласований, а также результаты сделанных наблюдений и обобщений. В случае применения новейших понятий (экономических, социометрических, научных и др.), для понимания текста документов, сопровождающих социальные контакты, требуется обращение к толковым словарям и специальной литературе. Так формируется однозначный объективный контекст взаимодействия, что способствует взаимопониманию между его участниками. Содержательная составляющая коммуникативных актов актуализируется благодаря вербальному выражению и контексту. Речевой субъективный контекст социального взаимодействия нередко используется для более точного выражения логического смысла в информационных сообщениях. В случаях, когда содержание коммуникативного акта сочетается с контекстом, он приобретает усиливающее влияние. В большинстве рассмотренных нами примерах сторона-адресант целенаправленно формирует контекст информационного сообщения и придает ему конкретный характер. Тогда промежуточные и обобщающие сообщения и выводы сторон понимаются однозначно и воспринимаются как достоверные и аргументированные. Речевой субъективный контекст коррелирует со структурой информационных сообщений в документах, сопровождающих процесс социального взаимодействия. Адекватный контекст способствует пониманию позиции стороны, правильной репрезентации логического содержания информационных сообщений. Речевой субъективный контекст ограничивает сложность и объем таких сообщений. Усовершенствование контекста можно рассматривать как инструмент повышения эффективности коммуникативного взаимодействия социальных субъектов.


Нами исследованы инструменты влияния объективного / субъективного контекста на понимание информационных сообщений в тексте документов, сопровождающих торговую деятельность. К факторам формирования контекста такого типа мы относим: 1) реквизиты этих документов; 2) наличие дополнительного иллюстративного или информационного материала; 3) оформление текста в соответствии с существующими стандартами и правилами. По поводу влияния реквизитов на контекст документа, сопровождающего процесс социального взаимодействия, можно утверждать, что объективный контекст формируется благодаря авторитету стороны-адресанта. Реквизиты такого придают силу информационным сообщениям, но они не мешают пониманию смысла документального сопровождения торговой деятельности. Субъективный контекст в значительной степени формируется, по нашим наблюдениям, качеством иллюстративного или информационного материала, прилагаемого к основному документу. Одной из задач его текста является обозначение объектов, фактов и обстоятельств, относительно которых происходит взаимодействие. Речевыми средствами это реализуется применением слов, обозначающих внешние характеристики объекта. Учитывая преимущества визуального восприятия объектов, в торговой деятельности иллюстративный материал приобретает значение контекстного инструмента аргументации. Негативно на субъективный контекст влияет неряшливое оформление текста документа, несоблюдение стандартов оформления рукописи, ошибки орфографического и стилистического характера.


Истинность содержания коммуникативного акта определена как логическими, так и оценочным критериям [2]. Отмечаем, что процесс оценки фактов и обстоятельств, касающихся предмета торговой деятельности, а также оценку партнеров участник взаимодействия производит согласно представлениям, которые сформировались у него на предыдущих этапах взаимодействия. Структуру оценки в коммуникативном смысле представляем следующими элементами: субъект; объект (конкретные факты, обстоятельства, явления, материальные объекты, касающиеся предмета взаимодействия; позиция другой стороны); предмет (подсистема признаков объекта, в отношении которого устанавливается значимость оценки); основание (образцы, нормы, стандарты, чувства, убеждения, знания и тому подобное, учитывая которые субъект дает оценку); характер (определяет качественную ориентированность процедуры сопоставления объекта с эталоном и показывает, что оценка квалифицирует свой объект как соответствующий / несоответствующий эталону); аксиологическая шкала (включает зоны положительных, отрицательных и нейтральных признаков).


Отмечаем оценочное содержание коммуникативного взаимодействия участников торговой деятельности. Субъект оценки навязывает собственное представление о ценности объектов, фактов и обстоятельств, относящихся к предмету взаимодействия. Для этого сторона-адресант при выборе речевых средств представления оценки должна учитывать, как ее сообщение может быть воспринято другими социальными партнерами. В свою очередь, они ожидают таких сообщений, которые дополняют собственную картину ситуации. Если оценочная картина, которая сложилась у стороны-адресанта, не совпадает с оценочной картиной, которая существует у других участников взаимодействия, то направляемые оценочные сообщения становятся инструментом убеждения правильности собственной позиции. Можем утверждать, что адекватному представлению коммуникативных актов оценочного содержания способствует их полная форма. По нашим наблюдениям, когда отдельные элементы оценки не разъясняются адресантом, то такое сообщение нельзя считать аргументированным в достаточной степени. Поэтому справедливой будет рекомендация участникам социального взаимодействия всегда эксплицировать элементы структуры оценки в своих сообщениях, с целью усиления их аргументированности.


Кроме аспекта оценки, на аргументационные свойства информационных сообщений в социальной практике влияют другие факторы, одним из которых является личное отношение адресанта к своему оценочному высказыванию. В научной литературе оценочные отношения трактуется как один из видов модальности. Авторы определяют ее как связи между ценностной ориентацией тех, кто формирует сообщение и тех, кто воспринимает его [6]. Модальность понимают как личностное отношение стороны к объектам, фактам и обстоятельствам, связанным с предметом взаимодействия. Поскольку любое информационное сообщение о свойствах конкретного объекта может быть положительного / отрицательного, т.е. оценочного значения, то оно неизбежно приобретает модальность. Отсюда можно определить инструментальное значение модальности в технологии социального взаимодействия.


С модальностью связан аспект иллюстративной аргументации. Ее цель в социальном взаимодействии – средствами наглядности аргументировать позицию коммуниканта. Так, иллюстрирование можно считать инструментом аргументации.


В структуру оценочного коммуникативного акта дополнительно включают аспект, т.е. обозначение того направления, с которого дается оценка [8]. Участники коммуникативного взаимодействия при формировании сообщения учитывают контекст, придают сообщению модальность, аргументируют его средствами наглядности. Так, аспекты контекстный, иллюстративный и модальный присутствуют в социальном взаимодействии. Учитывая корреляцию модальности с оценкой, включаем модальность в инструментарий аргументации.


Выводы. Уточнена структура аргументации в коммуникативном взаимодействия представителей социума. В ней выделены элементы логический и эмотивный. Показано значение аспектов логической аргументации – контекстного, оценочного, иллюстративного. Аспект модальности отнесен к эмотивной составляющей социального взаимодействия. Соответственно, обозначены инструменты коммуникативного взаимодействия субъектов – контекстный, оценочный, иллюстративный и модальный. Данный инструментарий предназначен для согласования внутреннего убеждения коммуникантов относительно предмета взаимодействия.


Для достижения взаимопонимания между участниками социального взаимодействия предлагаем целенаправленно формировать его контекст. Контекст обусловлен установками и внутренним убеждением коммуникантов. Конкретизированы виды субъективного и объективного контекста, которые отображают цели и установки сторон взаимодействия.


Показано значение инструмента оценки в практике социального взаимодействия. Рекомендовано рассматривать контекстный, иллюстративный, модальный инструменты аргументации как элемент оценочных суждений – аспект оценки.


Таким образом, современные социально-интеграционные процессы, которые происходят в обществе в глобальном масштабе, отражают необходимость в согласованности действий людей с учётом их аргументации   и в связи с этим, трансформации мировоззренческого фактора, способного привнести в жизнедеятельность общества перспективу организованности и безопасности.


ЛИТЕРАТУРА

1. Брутян Г.А. Очерк теории аргументации. – Ереван. Изд-во АН Армении, 1992. – 301 с.

2. Брюшинкин В.Н. Аргументация, коммуникация, рациональность // Вестник РГУ им. И. Канта.  - 2008.  - Вып. 6. Гуманитарные науки.  - С. 5-11.

3. Еемерен ван Ф., Гроотендорст Р. Речевые акты в аргументативных дискуссиях. – СПб: Нотабене, 1994. – 237 с.

4. Жигулин А. Общественность в условиях социального конфликта: юридико-международный аспект / А. Жигулин // Вестник Российской нации. – 2015. – № 5. С. 250-261

5. .Золотов П.Ю. Рассмотрение прагматической компетенции как структурного компонента иноязычной коммуникативной компетенции // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2020. – Т. 25. – № 184. – С. 57-64.

6. Ивкин А.А. Прагматические аспекты вербальной аргументации действий субъектами коммуникации // Социальная педагогика и психология. – 2011. – № 3. – С. 187-191.

7. Колшанский Г.В. Контекстная семантика. – М.: Наука, 1980. – 149 с.

8. Кузьмина К.А. Категория оценки в российской лингвистике // Казанская наука. Серия: Филологические науки. – 2019. – № 1. – С. 74-76.

9. Новоселов М.М. Искусство убеждения в традициях логической науки // Мысль и искусство аргументации. – М.: Прогресс-Традиция, 2003. – С. 31-32.

10. Шаховский В.И. Взаимодействие коммуникативных сред в естественной коммуникации // Казанский лингвистический журнал, 2020. – Т. 3. – № 1. – С. 113-134.


THE INSTRUMENTS OF ARGUMENTATION IN COMMUNICATIVE INTERACTION


MOISEYEVA Farida Akhmetovna

Candidate of Philosophy, Associate Professor, Head of the Foreign longuages Department

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


In the aspect of global crises of the modern world the means of argumentation have been examined and taken into use by the participants of social interaction. The structure of logical and emotive components of argumentation has been defined.  The instruments of argumentation  (contested, illustrative and mold) have been determined. The actual necessity of their further use has been justified by the examples from the sphere of trade. The instruments of argumentation mentioned above are correlated with the aspect of evaluation assumption. Argumentations efficiency is supposedly achieved through the use of the full form of evaluation assumption.

Key words: social interation, communicative pragmatics, argumentation, evaluation, context, globalization.

© Ф.А. Моисеева, 2020

ШИРКОВА Ирина Владимировна

УДК 323.15

ПРАВА НАЦИОНАЛЬНЫХ МЕНЬШИНСТВ В УСЛОВИЯХ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ОБЩЕСТВА:

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АСПЕКТ


ШИРКОВА Ирина Владимировна

старший преподаватель

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»,

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматривается процесс закрепления и развития прав национальных меньшинств в условиях поликультурного общества сквозь призму социально-философского контекста.  На базе информационно-аналитических и нормативно-правовых источников проведен анализ термина «меньшинство». Отражены проблемы реализации прав национальных меньшинств.

Ключевые слова: права человека, права меньшинств, поликультурное общество, этнос, национальность.


Российская Федерация, является одним их крупнейших полиэтнических государств мира, что определяет развитие на ее территории поликультурной среды (реального состояния общества, в котором в едином политическом поле сосуществуют несколько значимых культурных групп, желающих создать свою специфическую идентичность).


Проблема в этнонациональной сфере, ущемление, ограничение и нарушение прав национальных меньшинств обусловили актуальность темы исследования.

В современном мировом сообществе сложно найти монокультурное государство. «Какие бы политические, религиозные, языковые и др. предпочтения не были свойственны исследователю современного общества, он вынужден признать поликультурность <…> как многообразие этносов, языков, религий, конфессий, политических векторов,  регионов <…>» [2, с.11]. Нельзя не согласиться с предложением С. Дрожжиной, при исследовании поликультурного общества использовать принцип-метафору – принцип «палитры», позволяющий культурам взаимодействовать, смешиваться, но не исчезать в результате этого взаимодействия [1].


Российское общество является поликультурным, поскольку оно объединяет людей разных этносов, национальностей со всеми формами взаимодействия и взаимовлияния. Обоснованности этому взгляду добавляет обращение к законодательству.


Центральное место в правовом регулировании прав национальных меньшинств принадлежит Конституции Российской Федерации, которая закрепила главные элементы этнонациональной политики государства с учетом международных стандартов, установленных в универсальных международных документах. Важнейшее значение имеют также поправки в Конституции, обсуждаемые в 2020 году, а именно: право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения и развития; право устанавливать «свои языки» для использования в органах государственной власти и органах местного самоуправления наряду с государственным языком (русским); право на культурную самобытность всех народов и этнических общностей Российской Федерации, право на сохранение этнокультурного и языкового многообразия. Культура в Российской Федерации является уникальным наследием ее многонационального народа.  Российская Федерация гарантирует права коренных малочисленных народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации. Российская Федерация оказывает поддержку соотечественникам, проживающим за рубежом, в осуществлении их прав, обеспечении защиты их интересов и сохранении общероссийской культурной идентичности. Владимир  Владимирович Путин еще в преддверии Года русского языка в 2006 году, выступая на встрече с творческой интеллигенцией в Доме Державина в Санкт-Петербурге, подчеркнул, что  Русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово, русская культура, где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Но эти президентские слова актуальны и сегодня, и, прежде всего, для Донбасса, который с первых дней своего существования признал себя частью Русского мира ментально, этнически, исторически, религиозно с его историческими, религиозными, традиционными семейными ценностями и исторической памятью [1].


В любой стране мирное сосуществование различных меньшинств является положительным фактором, источником социального и культурного обогащения. Анализ теоретической базы, направленной на рассмотрение вопросов реализации прав и свобод человека, в частности прав национальных, языковых, религиозных меньшинств, является крайне актуальным (особенно на фоне провальной миграционной политики в Европе).


Самыми распространенными и чаще всего цитируемым является определение «меньшинство», предложенное в рамках ООН бывшим специальным докладчиком Подкомиссии по предупреждению дискриминации и защите меньшинств – итальянцем Франческо Капоторти и ее членами – специалистами из Канады Джулиусом Дешене, из Норвегии – Асберном Эйде, из Российской Федерации – Станиславом Черниченко. В специальном докладе о правах лиц, принадлежащих к этническим, религиозным и языковым меньшинствам, Ф. Капоторти предложил следующее определение: меньшинства – это группы, которые «количественно уступают большинству населения данного государства, находятся в недоминантном положении, а члены которых, будучи гражданами государства, имеют этнические, религиозные или языковые характеристики, отличающиеся от указанных характеристик остального населения, и проявляют, пусть даже не явно, чувство солидарности по сохранению своей культуры, традиции, религии или языка» [3, с. 96].


Российский эксперт С. Черниченко утверждает: «Меньшинство обозначает группу лиц, проживающих на территории государства, которая в принципе численно меньше остального населения этого государства, то есть такая, которая составляет менее половины населения, имеет национальные или этнические, религиозные и языковые, а также другие, связанные с ними, характеристики (культуру, традиции и т.д.), отличные от соответствующих характеристик остального населения и обнаруживает стремление к сохранению своего существования и самобытности» [4, с. 232 – 233].


Необходимо отметить, что органы ООН чаще всего применяют терминологические выражения «права лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам» (Декларация ООН, 1992) или «лица, принадлежащие к этническим, религиозным и языковым меньшинствам» (ст. 27 Международного Пакта о гражданских и политических правах, 1996г.), а уже на региональном уровне, в частности в документах ОБСЕ, Европейского Союза, Совета Европы, предпочтение отдается термину «национальное меньшинство», которое, как считается, включает все указанные характеристики (этнические, религиозные, языковые и др.).


Действующее международное право признает за лицами, принадлежащими к национальным, этническим, религиозным, языковым меньшинствам все общепризнанные гражданские, политические, экономические, социальные и культурные права человека (Международный пакт о гражданских и политических правах, п. 2 7). Однако, как справедливо отмечает Н.И. Матузов, «право на жизнь – первое фундаментальное естественное право человека, без которого все другие права лишаются смысла, ибо покойникам никакие права не нужны» [5, с.198]. В преамбуле «Декларации о праве народов на мир», принятой резолюцией 39/11 Генеральной Ассамблеи от 12 ноября 1984 года, закреплен международный принцип осуществления прав человека: «жизнь без войны служит основной международной предпосылкой для материального благополучия, развития и прогресса стран, полного осуществления прав и основных свобод человека, провозглашенных Организацией Объединенных Наций» и обязанность государств – «обеспечение мирной жизни для народов является священным долгом каждого государства» (коллективные права человека), поскольку, по утверждению С. В. Черниченко – «без обеспечения [права на жизнь] становится бессмысленной постановка вопроса о соблюдении остальных прав и свобод» [6, с.306].


Итак, несмотря на многочисленные попытки международного сообщества, соглашения об определении термина «меньшинство», сегодня как на универсальном, так и на региональном уровнях такой международно-правовой дефиниции не принято, но большинство международных экспертов справедливо утверждают, что это не только невозможно, но и не желательно, особенно при анализе политических процессов с участием национальных субъектов, поскольку широкий диапазон и различие ситуаций, в которых находятся меньшинства и коренные народы мира, делает невозможным выработку каких-то конкретных определений, способных охватить и учесть все многообразие и всю региональную и локальную специфику.


Мы особое внимание уделяем именно правам меньшинств, то есть коллективным правам человека, потому что любое современное общество состоит из различных сообществ, которые объединяются по политическому, социальному, экономическому, этническому, религиозному, языковому и многим другим признакам, поэтому закрепление коллективных прав и обеспечение их взаимодействия с индивидуальными правами становится актуальным в современном поликультурном обществе. Ущемление, ограничение и нарушение коллективных прав (права языковых, этнических, религиозных меньшинств) привело к гражданской войне на Украине.


Этнонациональные отношения нуждаются в постоянном совершенствовании сквозь призму изменения устоявшихся представлений в методологическом освоении этой проблематики, комплексного видения ситуации на политическом, юридическом и общественном уровнях, неразрывной связи общесоциальных гарантий законности с юридическими гарантиями, концептуального осознания взаимосвязанности таких элементов как правовой статус национальных меньшинств, который прочно переплетен с этнонациональным сознанием отдельных индивидов, народов, наций, а, следовательно, предполагают глубокое философское проникновение в проблему, постижение ее сущности; закрепление особых прав национальных меньшинств, как дополнение к общим правам человека и гражданина.


ЛИТЕРАТУРА

1. Дрожжина С.В. Донбасс: возврат к истокам Русского мира : монография / Научн.ред. Дрожжина С.В.; М-во образования и науки Донец. Народ. Респ., Донец. нац. ун-т економики и торговли им. Михаила Туган-Барановского. – Донецк :  2018, 136 с.

2. Дрожжина, С. В. Мультикультурализм как концептуальная модель и праксеология понимания современного украинского социума: монография / С. В. Дрожжина; М-во образования и науки Украины, Донец. нац. ун-т экономики и торговли им. М. Туган-Барановского. - Донецк: [ДонНУЭТ], 2009. - 288 с., с.11

3.   Capotorti F. Study on the Rights of Persons Belonging to Ethnic, Religious and Linguistic Minorities / F. Capotorti. – New York: United Nations Publication, 1979. – 114 p. с. 96

4. Черниченко С. В. Теория международного права: в 2 т. / С. В. Черниченко. – М., 1999. – Т. 2: Старые и новые теоретические проблемы. – 531 с., с. 232 – 233

5. Матузов Н.И.. Право на жизнь в свете российских и международных стандартов. Правоведение, 1998, №1, с. 198-212, с.198

6. Международное право. Под ред. Ковалева А.А., Черниченко С.В. – М., Омега-Л, 2006. 831 с., с. 306.


RIGHTS OF NATIONAL MINORITIES

IN THE CONDITIONS OF A POLICULTURAL SOCIETY:

SOCIAL-PHILOSOPHICAL ASPECT


SHIRKOVA Irina Vladimirovna

Senior Lecturer

GO VPO "Donetsk National University of Economics and Trade named after Mikhail Tugan-Baranovsky"

Donetsk, DNR


The article discusses the process of consolidation and development of the rights of national minorities in a multicultural society through the prism of the socio-philosophical context. On the basis of information-analytical and regulatory sources, the analysis of the term “minority” is carried out. The problems of the realization of the rights of national minorities are reflected.

Key words: human rights, minority rights, multicultural society, ethnos, nationality.


© И.В. Ширкова, 2020

ЛУСТИН Юрий Михайлович

ЛИЧНОСТЬ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА: 

АНТРОПО-ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭКЗИСТЕНЦИОНАЛЬНОГО КРИЗИСА


ЛУСТИН Юрий Михайлович

старший преподаватель кафедры философии

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматриваются типологические проблемы информационного общества в контексте сопряжения парадигм антропологического и экзистенционального кризисов современной личности. Актуализируется проблема социализации субъекта общественного созидания в наноперсонализированном дискурсе его дигитализационного развития.

Ключевые слова: личность, типология, информационное  общество, экзистенциональный кризис.


                 «человек прежде всего существует,

                    сталкивается с самим собой,

       обнаруживается в мире –

          и определяет себя впоследствии»

               Жан-Поль Сартр


Специфической характерностью нынешней  информационной эпохи является смысловой концепт метафизического вопрошания «Какое твое будущее, Homo sapiens?», в предметности которого целеопределяется персонализированная  многосвойственность человеческого «Я». Данная особенность фундаментализирована контекстом сопряжения парадигм антропологического, социального и экзистенционального кризисов личности в проекции на  ее «обновленное» грядущее. Периодически обостряющиеся вызовы современности антропологизируют ноосферную проблематику развития человеческой сущности в становящемся контексте проблем социокиборгизации, дигитализационного  поворота к сетевому сообществу, цифровой и креативной экономики, технократической чипизации, виртуализации общества [1, с.60-62], кризисогенной многофакторности, экзестенциональной дезинтегрированности жизнесмысла человека [3]. В этих перерождающихся условиях трансформационного порядка «человек переживает сложный экзистенциальный кризис, оказываясь один на один с «новым дивным миром», в котором для него не всегда есть место» [8, с.150].


Как показало исследование, обоснованной типологической теории антропо-социального преодоления экзистенционального кризиса личности в статусе комплексной научной разработки, к сожалению, в настоящее время не имеется. Среди современных исследователей не существует также единого социетального понимания механизма применения этой теории и методологического анализа, отражаемых ею  цивилизационных последствий.


Целью статьи является выявление антропо-типологических аспектов, способствующих  социальному разрешению экзистенционального кризиса личности в современном информационном обществе.


Стоит особо подчеркнуть, что развитие и совершенствование  типологии информационного общества напрямую сопряжено с антропо-культурным преображением человека в качестве обладателя  социальности. Как отмечают исследователи В.И.Курбатов, О.М.Папа  специфика «человека информационного» такова, что существенно трансформировался сам процесс его жизнедеятельности, тем самым знаменуя «собой трансформацию в информационном обществе родовой сущности человека» [5, с.47].


Имеет смысл признать и то обстоятельство, что в     современном социуме научнозначимая информация, в дигитализационном потенциале своей экзистенциональной всеохватности человеческой данности, становится определяющим критерием жизнедеятельности личности, детерминируя всю структуру ее общественных отношений, чем способствует  инновационному и креативному развитию цивилизации. На этом фоне отмечается также растущий экзистенциональный интерес к ноосферной проблематике человека в аспекте энергоинформационных технологий, актуализирующих познавательный интерес исследователей в вопросах типологического познания современной личности (теория планетаризации сознания Д.Радьера, автопоэзиса У.Матурана, Ф.Варела, Н.Лумана; концепция экосферы и эконишы индивидуального субъекта  Ю.М.Забродина; взгляды на креатосферу Е.В.Батовриной, А.В. Бузгалина, А.И.Колганова и др.).  


Типология антропологической составляющей экзистенционального кризиса личности, в дискурсе теоретических проблем информационного общества отражает:


а) в онтологическом отношении – активно развивающийся процесс компьтеризациии, дигитализации, робототизации индивидуальной жизнедеятельности личности, выражающий  специфику типологического противопоставления способа  ее бытия в информационной реальности бытию вещей (объектов, условий, средств, ситуаций и т.д) этой же информационной среды.  Надо полагать, что в этой онтологической обусловленности экзистенциональность самобытия личности является одной из важнейших типовых составляющих ее превосходства (преобладания) над  «миром вещей», что детерминирует позитивную направленность личностной деятельности в информационном обществе. Именно поэтому персонализированное соотнесение собственного «Я» с конкретными людьми, группами, этносами, национальностями того или иного сообщества объективирует антропо-культурное ощущение принадлежности человека к конкретной социальной группе, возрастающую социальную успешность личности. По мнению В.И.Слободчикова, Л.Ф.Мирзоянова типологическое разрешение индивидуального кризиса «имеет глубочайший антропологический смысл именно в логике прогрессирующего развития личности в собственной деятельности, во взаимоотношениях с другими, уникальной индивидуальности перед лицом абсолютного Бытия» [7, с.32].


б) в гносеологическом аспекте – рефлексивное познание экзистенциональной реальности, направленное на типологическое обнаружение антропологических качеств личности в различных сферах персонализированного взаимодействия с информационной средой, в том числе и дигитализационного содержания. Такая интерпретация позволяет утверждать, что личность информационного общества обладает глубокой экзистенциальной значимостью в персонализированном дискурсе цифровой культуры самопознания, архетипических основах ее будущей ноосферной  самоактуализации, что, безусловно, является конструктивным актом типологических закономерностей человеческого самоосуществления.


Экзистенциональный кризис личности – это очень сложное общественное явление,  имеющее самые разнообразные  социумные проявления. Разумеется, что с философской точки зрения данный  кризис отражает, прежде всего, диалектику типологического перехода (скачка, разрыва, снятия) устоявшихся форм антропо-социальных, культурно-исторических, аксиологических, трансцендентальных, ментально-бытовых связей различной модальности в многосторонние элементы или уровни (микро-, макро-, мега-,  мезо-, поли-)  ее обновленной содержательности.


Данное установление предполагает возможность разрешения экзистенционального кризиса личности путем создания персонализированных основ для перехода общества, структур государственного управления на новые антропо-культурные диапазоны, общественно-интеллектуальные параметры социального влияния на современную личность. В свою очередь, эти и другие аспекты человеческой жизнедеятельности будут способствовать, по авторитетному мнению профессора Г.И.Колесниковой, реализации национально-государственной  идеи, как стратегической основы  развития России «в центре которой благо каждого отдельного человека» [4, с.5].


Отмеченные значения, безусловно, носят направленность на поиск истины в информационной среде, определенную заданность на минимальную смысловую нагрузку социальной информации наноперсонализированного характера в интенциальности ее «точечного» личностного воздействия. Игнорирование этого подхода неминуемо приводит к углублению, прежде всего, мировоззренческих, идейно-политических, морально-нравственных человеческих  устоев в результате чего «наблюдается нравственная деградация современной личности, социальных  групп, что детерминировано антиценностями, которые аннулируют гуманистическую траекторию эволюционного развития современной цивилизации» [9, с.50].


Антропо-типологические аспекты экзистенционального кризиса субъекта социальности содержат социетальную значимость, а исходя из этого, антропологический и экзистенциональный кризисы человеческой сущности могут пониматься как взаимосвязанные стороны общего переломного состояния современной личности, имеющее наноперсонализированный дискурс своего дигитализационного развития.


В этой связи представляет интерес понятие «наноперсонализированное», понимаемое как социетальный процесс цифровой самоинтеллектуализации личности, который носит ноосферную направленнность. В этом значении искомое определение дано автором с целью привлечения внимания исследователей к проблемам взаимосвязи контекстов робототизации и цифровизации общества, ноосферной интеллектуализации индивида, перспектив искусственного интеллекта, приоритетов нанотехнологий чипизации, осмысления технократических моделей материализации духовных ценностей человека.  


Из сказанного выше следует, что ноосферная проблематика акцентуирована на экзистенциональную перспективу реализации  современной личности, включенную в обстоятельства  социально-дигитализационного взаимодействия. Следовательно, наноперсонализированная составляющая, как существенность ноосферного человека будущего, служит имманентной основой многих трансформационных форм взаимосвязи («минипереходов») генно-био-социальной сущности современного индивида и экзистенциональных, трансцендентальных, эсхатологических моментов его конкретного существования. Это подчеркивает избранную субъектность личности в качестве целевой устремленности к приобретению сверхчеловеческих способностей ее наноперсонализации («бионический глаз» с квинтиллионами бит информации, «бионическая рука» в десятки раз увеличивающая супервозможности современного человека и т.д). Это есть не что иное, как  своеобразное «трансляционное продолжение» индивидуальной человеческой сущности в существенности ее дальнейшего космопланетарного Бытия.


Вполне очевидно, что «экзистенциональное будущее» кибернавта [2], космологического техноида с очеловеченным чипогенокодом [6, с.171] уже  произошло, начавшись в современном информационном обществе с ненавязчивой и малозначительной чипизации отдельных индивидов. Как результат, различные модели технологического «расчеловечивания индивида» все больше завоевывают персональное пространство  информационной личности. Этим еще раз доказывается факт того, что минимальность (социальная квотируемость – автор) и персонализированная точечность воздействия информационной среды принимает  сегодня  устойчивый и конкретно  личностный характер.


 Выводы

Антропологический и экзистенциональный кризис социальной личности современного информационного общества – это широкомасштабный кризис ее бытия, типологическое преодоление которого открывает новые жизнеутверждающие возможности субъекта созидания.


Онто-гносеологический выход из антропологического и экзистенционального кризисов современной личности предполагает разрешение назревших противоречий  в парадигме наноперсонализированной интенциональности. Данная парадигма направлена на расширение социально-демократических позиций государственного регулирования всех сфер общественной жизни, создание должных условий для самореализации личности, формирование общественного мнения по проблемам социокиборгизации, дигитализационных моделей социальных представлений личности о своем будущем, конструктивное расширение социетального дискурса ее цифровой самоинтеллектуализации.


Диалектика типологического развития свойств личности в персонализированном формате «сущность современного человека – существование индивида будущего» предполагает ее дальнейшее научное осмысление и фундаментальную как теоретическую, так и практическую разработку.

       

ЛИТЕРАТУРА

1. Гасилин В.Н., Тягунова Л.А. Виртуализация современного общества // Власть. – 2007. – № 1. – С.60-62.

2. Гуревич П.С. Кибернавт как символ глобального мира // Век глобализации. – 2010. – № 2. – С.139-153.

3. Карпинский К.В. Смысл жизни и ресурсы его реализации: к пониманию механизмов личностного кризиса // Психология. Журнал высшей школы экономики. – 2012. – Том 9.–№ 4.– С.3-33.

4. Колесникова Г.И. Национальная и государственная идеи // Видеонаука. – 2017. – № 2-2(6). – С.1-6.

5. Курбатов В.И., Папа О.М. «Homo informaticus» – человек информационной эпохи: характерологические черты // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – 2017. – № 1. – С.46-51.

6. Лустин Ю.М. Типология личности в социально- философском измерении // Гилея. – 2017. – Вып.116 (1). – С.167-172.

7. Слободчиков В.И., Мирзоянова Л.Ф. Типология антропологических кризисов в образовании и развитии // Педагогическое образование и наука. – 2008. – № 9.– С.26-32.

8. Слюсарев В.В., Хусяинов Т.М. Цифровая революция и экзистенциональный кризис личности // Век глобализации. – 2018. – № 4 (28). – С.145-151.

9. Хроколов В.А., Соколова А.А. Антропологический кризис в информационном обществе и безопастность личности  // Вестник Полесского гос.ун-та. – 2018. – № 2. – С.48-54.


  PERSONALITY OF THE INFORMATION SOCIETY: ANTHROPO-TYPOLOGICAL ASPECTS EXISTENTIAL CRISIS

 

        LUSTIN YURI MIKHAILOVICH

   senior lecturer, department of philosophy

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article discusses the typological problems of the information society in the context of the conjugation of the paradigms of anthropological and existential crises of the modern personality. The problem of socialization of the subject of social creation in the nanopersonalized discourse of its digitalization development is actualized.

Key words: personality, typology, information society, existential crisis.

                              © Ю.М. Лустин, 2020      

ЧЕРТОК Неля Анатольевна, ВОЛОВИК Наталья Алексеевна

УДК  81

ТЕКСТ КАК ОБЪЕКТ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ


ЧЕРТОК Неля Анатольевна

старший преподаватель

ВОЛОВИК Наталья Алексеевна

старший преподаватель

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики

и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

 г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье рассматривается  анализ процесса воздействия художественного текста на читателя, связанный с изучением такой сложной сферы человеческой деятельности как смысло-порождение.  На всех этапах развития человеческой цивилизации художественное слово способствовало отражению самых актуальных проблем общества в различных сферах его жизнедеятельности. В период глобального кризиса в обществе сознание людей претерпевает ряд серьезных трансформаций: смещение ценностных жизненных приоритетов, моральная инфантильность,  а порой, и полный перекос нравственных ориентиров. Идейно-тематическая сущность художественного произведения, глубоко-духовная творческая индивидуальность автора  важные составляющие процесса формирования более зрелой и целостной личности, способной адекватно реагировать на изменения, происходящие в обществе.

Ключевые слова: восприятие речи, единица коммуникации, лексическая единица, замысел текста, функционирование текста, синтаксические конструкции, реципиенты и коммуникаторы.


Цель данной статьи - изучить особенности процесса построения проекции реципиента как результата освоения понимания текста. B последние годы в гуманитарных науках особенно интенсивное развитие получили исследования, сконцентрированные вокруг проблем «язык и сознание», «язык и мышление», в том числе,  связанные с психологическими и лингвистическими аспектами понимания вообще и понимания языковых текстов в частности. Функционирование языка, специфика его употребления и восприятия привлекают к себе внимание не только лингвистов, но и педагогов, психологов, философов. По мере расширения сферы воздействия средств массовой коммуникации, с осознанием необходимости дифференцированного подхода к той или иной аудитории на первый план были выдвинуты не только проблемы семантической или формальной организации высказывания, но и вопрос коммуникативного содержания, изучение условий, обеспечивающих порождение (создание) и восприятие (понимание) текста.


Задача теоретического и практического, преимущественно экспериментального, изучения процессов восприятия и порождения речевого сообщения в связи с этим обрела особую актуальность. Многие исследователи обращаются к поиску объективных критериев определения того, насколько адекватно текст передает авторский замысел, насколько адекватно авторскому замыслу тот или другой реципиент (читатель) понимает текст; как индивидуальные особенности продуцента (автора текста) влияют на характер текста, как индивидуальные особенности реципиента влияют на успешность восприятия текстов.


Потребности такого толка находят выражение в активной разработке языковедами проблем «речь и психическая деятельность», «восприятие речи», «функционирование текста». Естественно, что изучение коммуникативных и выразительных функций речевых сообщений производится с учетом общественно-исторических условий функционирования языка.


Следует отметить, что традиционно художественный текст является объектом литературоведения и стилистики. Однако в последнее время к проблеме представления знаний о мире в художественном тексте обращаются и такие науки, как логика, кибернетика, герменевтика, философия. Причем, ряд работ в сфере когнитивной психологии также в той или иной степени, касается художественного текста. И не смотря на то, что проводится много исследований в различных сферах различных наук, художественный текст продолжает оставаться недостаточно познанной сущностью.


Ссылаясь на уже известные определения художественного текста, можем заключить, что в основе психолингвистического анализа художественного текста лежат такие положения: - художественный текст есть отражение действительности: вербальное обозначение элементов ситуации соотносит содержание текста с внетекстовой реальностью; - между действительностью и художественным текстом лежит процесс отображения, включающий в себя логическую и эмоциональную интерпретацию действительности. Стилистически-коннотативный план текста задается мироощущением автора, формирует его эмоциональную доминанту; - синтагматическое развертывание содержания художественного текста сопровождается особым подбором лексических единиц; индивидуальный стиль писателя добавляет уникальности тексту; - восприятие художественного текста - это процесс и следствие мыслительно-языковой  деятельности читателя, направленной на обогащение действительности во всей его многоплановости через текст.


По мнению многих литературоведов и стилистов «текст - это не единица речи, не «текстема», a феномен реальной действительности, способ отображения действительности, построенный с помощью элементов системы языка» [1, с.242]. Наряду с этим текст являет собой многогранную сущность: основную единицу коммуникации, способ хранения и передачи информации, форму существования культуры, продукт определенной исторической эпохи, отражение психической жизни индивида и т.д.


Необходимость в комплексном изучении закономерностей порождения и восприятия речевого сообщения (текста) продиктована задачей моделирования речевой деятельности. Так называемый подход «речевого взаимодействия» обусловил  выделение двух направлений в исследовании текста: первый связан с изучением формирования замысла текста, второй - с восприятием этого замысла реципиентами.


Алгоритм формирования процедур построения текста в соответствии с его коммуникативными задачами - преобразование концепта (замысла) в текст - имеет особое значение для теории массовой коммуникации, целью которой является построение теории речевого воздействия. В исследованиях этого направления отмечается, что «текст, представляя собой иерархию коммуникативных программ, подчинен основной цели деятельности» [13, с.75].


Изучив целый ряд работ по данной теме делаем заключение, что к работам второго направления можно отнести исследования, анализирующие особенности формального и концептуального построения текста.


Анализируя  сложность текста для восприятия (читаемость), исследователи обратили внимание на то, что разные испытуемые оценивают эту сложность  по-разному. В этой связи необходимо подчеркнуть, что одним из распространенных приемов исследования является эксперимент по методике шкалирования, в ходе которого испытуемым предлагается оценить текст с некоторыми признаками-шкалами (например, «информативно-неинформативно», «интересно-неинтересно» и др.) и определить степень интенсивности проявления этих признаков в тексте. Эта методика является модификацией семантического дифференциала Ч. Осгуда. Методика  шкалирования способствует выявлению степени понимания и оценки текста реципиентами, а также набор признаков, которыми он характеризуется реципиентами и коммуникаторами.


И наконец, работы, относящиеся к третьему направлению, позволяют рассуждать не только об особенностях текста, но и об особенностях реципиентов этих текстов. Другими словами, если к первым двум направлениям мы относим исследования, ориентированные в основном на текст, то к третьему  исследования, ориентированные в основном на реципиентов. Так, с помощью той же методики разрезания текста можно выявить логико-мотивационную структуру представления испытуемых. Например, испытуемым предлагалось восстановить «разрезанный» текст, в котором была представлена иерархия мотивов поведения в заданной ситуации. Отличия логико-композиционных вариантов от авторского (эталонного) текста, которые предлагались испытуемым, позволяли исследователю сделать вывод о той или иной природе их ценностных ориентаций.


Общеизвестно, что читатели различаются по умению понять и тем более объяснить свое понимание текста, т.е. проинтерпретировать его. Определенные психолингвистические эксперименты с такими задачами позволили выявить конкретные критерии оценки успешности этих действий и тем самым разделить читателей на группы. Разделение такого рода может быть произведено путем сопоставления содержательных компонентов, представленных в переводе испытуемого, соотнесенных с логико-фактологическим рядом элементов, выделенных исследователем в  тексте. Направленность реципиента на те или иные аспекты содержания, а также композиционное построение его перевода могут указывать на его личностные особенности.


А теперь о доминирующей составляющей художественного текста - о личности автора. В любом художественном тексте личность автора проявляет себя многопланово на разных его уровнях - и в языке, и в сюжете, и в характерах, и в темах, и в идеях. На наш взгляд, едва ли не главной сферой проявления авторской индивидуальности есть идея художественного текста как выражение идейно-эмоционального отношения к изображаемому.


Идейно-тематическая сущность произведения приобретает определенность и конкретность тогда, когда писатель переводит ее на язык характеров, то есть, изображая таких людей, переживания и поступки которых позволяют выразить его идею с максимальной степенью вероятности и точности.

Высокую степень индивидуализации художественного текста можно увидеть в его структуре, в композиции и сюжете.


Вне всяких сомнений, язык писателя является важным отличительным признаком одного автора от другого. Особенность языка художественного текста состоит в том, что он является материальным носителем пережитых состояний, впечатлений или видений. Стиль художественного произведения является наиболее личностным.


Таким образом, в индивидуальном стиле писателя отражается духовная, творческая индивидуальность и как автора текста, и как человека. Стиль писателя тем самым создает уникальный, глубоко личностный художественный мир произведения, формирует не только его эмоциональную основу, а и расширяет спектр факторов влияющих на личность читателя.


ЛИТЕРАТУРА

1. Болотнова, Н.С. Филологический анализ текста: Учебное пособие для студентов высш. пед. учеб.заведений / Н.С. Болотнова. – 2-е изд., доп. – Томск : Изд-во Томского гос. пед. ун-та. -  2006 – 631 с.

2. Гальперин, И.Р. Текст как объект лингвистического исследования / И.Р. Гальперин. – М. : Наука. – 1981. – 138 с.

3. Кубрякова, Е.С. О тексте и критериях его определения / Е. С. Кубрякова // Структура и семантика. -  Т. 1 – М., 2001. – С. 72–81.

4. Cowley, D. How we‘d talk if the English had won in 1066 – London: Bright Pen Books. -  2009

5. Parker, I. Discourse dynamics: Critical analysis for social and individual psychology / I. Parker. – London : Routledge. - 2014 – 170 p.


TEXT AS AN OBLECT OF SCIENTIFIC RESEARCH


СHERTOK Nelya Anatolyevna

senior teacher

VOLOVYK Natalya Alexeyevna

senior teacher

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The analysis of the process of a belles-letters style text influence on a recipient is highlighted in the given article. It is associated with studying of such a sophisticated area of human activity as sense-creating. At all stages of human civilization development artistic word has contributed into the most vital society problems reflection. In the period of global crisis society is experiencing serious transformations in people's minds: real life priorities shift, moral infantility and even a complete skew of spiritual values. Ideological and thematic essence of a word of art, the author's dissonance and creative individuality promote more mature and intelligent personality capable to react adequately to any changes in society.

Key words: Speech perception, communication unit, lexical unit, text intention, text functioning, syntactic constructions, recipients and communicators.

© Н.А.Черток, 2020. 

© Н.А.Воловик, 2020

БУЛАНАЯ Юлия Викторовна

СЕМЬЯ КАК ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ

В ФОРМИРОВАНИИ НРАВСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ И ТРАДИЦИЙ


БУЛАНАЯ Юлия Викторовна

ассистент кафедры философии

ГО ВПО «Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского»

г. Донецк, Донецкая Народная Республика (ДНР)


В статье раскрывается проблема семьи как малой социальной группы, ее трансформация в современном мире. Выявляются причины социокультурного кризиса, дается характеристика традиций, анализ  духовно-нравственного закона, как важного в возрождении,  очищении  и укреплении семейных отношений.

Ключевые слова: семья, традиции,  духовность, нравственность, социальные ценности,  социокультурный кризис.


Актуальность и постановка проблемы. Современное общество, переживающее глубокий социокультурный кризис, нуждается в ду¬ховном возрождении и очищении. В связи с этим, восстановление русской традиции духовности, проявляющейся во всем спектре бытия нашего общества и лич-ности, не теряет своей актуальности.


Внутренняя духовная составляющая  личности выражает его родо¬вую сущность, определяет структуру жизненного пространства, выступает инструментом  ее социального поведения и способом самореализации.


Проблема устойчивости социального бытия не может рассматриваться без обращения к ее важнейшему компоненту  - семье, которой в русской культурной традиции  отводится особая роль. Главным звеном в разрешении проблем современной семьи, является восстановление духовной сущности семьи в рамках традиционных образцов, присущих русской националь¬ной культуре.


Следует отметить, что с точки зрения социальной философии и ее основных методологических подходов, семья и общество взаимосвязаны и требования к семье обществом в разные времена выдвигаются разные, но потребность в ней сохраняется всегда. Большой вклад в рассмотрении роли  семьи,  в формировании и сохранении традиций и нравственных ценностей внесли известные русские философы:  И.А. Ильин [4], С.Н. Трубецкой [5], П.А. Флоренский [7].


В представлении И.Н. Ильина семья «первичное лоно христианской культуры,  целый остров духовной жизни…., если духовность колеблется и слабеет, то она слабеет прежде всего в семейной традиции и в семейной жизни. Но, раз поколебавшись в семье, она начинает слабеть и вырождаться – и во всех человеческих отношениях и организациях: больная клетка создает больные организмы». [4, с.86-88].  В своих трудах Иван Николаевич рассматривал семью как главную носительницу культурных традиций и национального начала, центр нравственных, педагогических, религиозных оснований, исток  выхода из культурного и социального кризиса.


Семья является  наиболее древней формой социальной жизни людей. Семья возникла значительно раньше наций и государств. Именно в ней из века в век происходит воспроизводство непосредственной жизни человека, продолжение  рода, социализация новых поколений, удовлетворение насущных биологических и социальных потребностей.


В современной науке семья рассматривается в двух значениях: как социальный институт, то есть в отношении семья – общество,  и как малая социальная группа, то есть внутригрупповое взаимодействие и межличностные отношения.  Семья важна и необходима как обществу, так и индивидам  [2, с.25 - 26].


В последние  десятилетия  наблюдается негативная трансформация роли семьи в социуме, являющаяся результатом социально-экономических, политических, духовно-нравственных  процессов, определяющих переориентацию ценностей и смыслов  в обществе. Изменяется посредническая роль семьи во взаимоотношениях человека и общества, сокращаются  ее социальные функции.


Укрепление семейных отношений  чрезвычайно важно, и здесь недостаточно разработка социальных программ, направленных на  материальное стимулирование семьи. Пока не будут учитываться духовно-нравственные  ценности, ответственность брачно-семейных отношений, сохранение семейных традиций - все, предлагаемые экономические рычаги  будут бесперспективными.


В одном из своих выступлений Святейший Патриарх Кирилл отметил роль нравственности в жизни общества: «…При всей развитости экономики, социальных и политических институций  люди способны жить вместе только на основании нравственного закона, если нравственность уходит из жизни общества, то оно превращается в волчью стаю, в банку со скорпионами, и люди начинают  друг друга уничтожать, и никакие законы не работают, если уходит нравственное начало»  [3, с. 38].


Русская традиционная семья - это такая духовная общность, в которой наглядно проявляются общечеловеческие добродетели такие как: уважение к старшим, трудолюбие, взаимопомощь, послушание, верность, любовь, благодарность, целомудрие.


 Первичным является именно добродетель. Целомудрие – обязательная добродетель для всех. По своему значению греческое слово «целомудрие» означает здравость, неповрежденность, единство, нормальное состояние внутренней духовной устроенности  человека, свежесть духовных сил, цельность и крепость личности. По определению святого Григория Нисского, «целомудрие вместе с мудростью и благоразумием есть благоустроенное распоряжение всеми душевными движениями, гармоническое действие всех душевных сил». [9, с.97].    В своей книге  «Столп  и утверждение истины»  русский философ-теолог  о. Павел Флоренский отмечает: «В развращенном человеке остается только личина человека, ибо дух постепенно умирает, угасает». [7, с.57].


Семья особым образом вбирает в себя историю рода и нации, и в следствии этого она не просто исполняет основной закон жизни - закон рождения, но и наделяет человека родовой и национальной памятью. Чувство сопричастности с национальной культурой, процесс становления не только личностного, но и на¬ционального самосознания является внутренней основой семьи. Поэтому семью необходимо рассматривать как явление национальной культуры. Русский философ Н. Арсеньев утверждает: «….поток культуры живет одновременно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем»  [1, с.45].


Идея возрождения утраченных во многом русских традиционных ценностей, образцов жизнеустроения  является в наши дни одной из главных задач Русского мира.  «Следует различать, - отмечает Е. Шацкий, - традицию, как социальное явление,…и традицию как ценность, то есть те ценностные приоритеты общества и личности, которые только и позволяют говорить не просто о стереотипах деятельности, а об особой ее ориентированности в социальном времени» [8, с.326-328].


Традиции определяют исходные основания аксиологического своеобразия культуры, являются формой восприятия и понимания социального бытия. Именно в традиции как в форме и способе жизнедеятельности, нравственность, мораль обретают историческое и личностное  целеполагание.


В качестве социального и психического феномена, традиции выполняют фундаментальную функцию воспроизводства культуры и всех ее компонентов как единого целого, тем самым проявляя свою  сущностную характеристику природы культуры независимо от пространственно-временных границ и исторических эпох.


В этой связи следует вспомнить суждение русского философа С. Н. Трубецкого о том, что непрерывная традиция есть одно из определенных условий нормальной эволюции, а всякого рода скачки создают лишь временную иллюзию движения.   [5, с.195-197].


Отсюда следует вывод, что для каждой традиции не может быть и не должно быть никаких универсальных, общих стандартов,  каждая традиция культурно и исторически обусловлена.


«Народы управляются только двумя способами – либо традицией, либо насилием», - утверждает Б. Дизраэли премьер-министр Великобритании. [6, с. 491].  В этой связи следует отметить, что роли традиции в организации социального порядка  отводится одно из главенствующих значений, так как общество заинтересовано в своем самосохранении и безопасности, в развитии всех социокультурных институтов.


Таким образом, эволюция семьи как социального института обусловлена развитием общества, спецификой социально-экономических процессов. Однако, семья есть не только социальный институт, но и  культурное явление — главная носительница становления и развития культурных традиций, а потому в первую очередь  должна рассматриваться с позиций духовно-нравственных, религиозных, педагогических начал, благодаря которым формируется фундамент полноценной и прочной семьи.


ЛИТЕРАТУРА

1.Арсеньев Н.С. О смысле культуры / Н.С. Арсеньев// Русские философы (конец Х1Х-середина ХХ века): антология. Вып. 1. – М.: Книжная палата, 1993.  – 399 с.

2. Бурова С.Н. Социология брака и семьи: история, теоретические основы, персоналии/С.Н. Бурова; БГУ. – Минск: Право и экономики., 2010. – 444 с.

3. «Неизвестный» Патриарх Кирилл/ Сост. А. Добросоцких. М.: Даниловский  благовестник, 2009. – 192 с.

4. Ильин И.Н. Путь духовного обновления / Сост.авт.предисл., отв.ред. О.А. Платонов.– М.: Институт русской цивилизации. 2011. – 1216 с.

5. Трубецкой С.Н. Европа и человечество /С.Н. Трубецкой // Орлова И.Б. Евразийская цивилизация / И.Б. Орлова. – М.: Норма, 1998. – 275 с.

6.Франк С.Л. Воспоминания о П. Б. Струве// Непрочитанное…/ С.Л. Франк. – М.: Моск. школа полит.исслед., 2001. – 592 с.

7. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. - 640 с.

8.Шацкий Е. Утопия и традиции: (пер. с пол.)/ Е. Шацкий. – М.: Прогресс, 1990. – 445с.

9.Шиманский Г.И. Христианская добродетель целомудрия и чистоты по учению святых отцов и подвижников Церкви. М.:Даниловский благовестник, 1997. – 480 с.


FAMILY AS FUNDAMENTAL SOCIAL INSTITUTION OF MORAL VALUES AND TRADITIONS FORMATION


BULANAYA Yliya Viktorovna

assistant of the Department of philosophy

GO VPO Donetsk National University of Economics and Trade named

after Michael Tugan-Baranovsky

Donetsk city, DNR


The article deals with the problem of a family as a small social group, its transformation in modern world / society.

The reasons of sociocultural crisis are identified. Spiritually moral law as important one in renewal, purifying and strengthening of familial ties is  analyzed, and characterization of traditions.

Key words: Family, traditions, spirituality, morality, social values, sociocultural crisis.

© Ю.В.Буланая, 2020